Экономико-социологические исследования финансового поведения домохозяйств



Скачать 177.32 Kb.
Дата30.04.2016
Размер177.32 Kb.
Экономико-социологические исследования финансового поведения домохозяйств

Рассмотрев элементы экономико-социологического подхода к исследованию финансового поведения населения, перейдем к тому, что было сделано непосредственно в экономической социологии и поразмышляем о возможных путях дальнейшего продвижения. И хотя социологическая альтернатива в исследованиях финансового поведения населения в целом пока не столь представительна по сравнению с экономическими или психологическими работами в этой области, она имеет серьезные основания и хорошие перспективы на будущее. Речь идет о теориях социальной множественности денег, социальной укорененности финансового поведения населения, социологических исследованиях распределения власти внутри семьи и доступа к финансовым ресурсам.


Теория социальной множественности денег


В книге В.Зелизер о социальных значениях денег1, обращается внимание на то, что деньги не настолько обезличены, насколько это принято считать в социальных науках. В предпринятом ею историческом исследовании, анализируются изменения в том, как люди обращались со своими деньгами в американском обществе с 1870 по 1930 гг. по мере развития рыночного обмена и проникновения его почти во все аспекты повседневной жизни американцев. Зелизер не соглашается с классическим представлением о том, что развитие денежных отношений приводит к замещению социальных и персонифицированных взаимосвязей между людьми на денежные и обезличенные отношения. Отношение к деньгам конституируется на основе социальных отношений, и каждый раз, когда денежный мир отвоевывает частицу социального, последний не сдает своих позиций окончательно, а продолжает существовать, вводя новые социальные оттенки в холодный мир денежных расчетов, изобретая особые формы денег, встраивая их в сеть семейных, дружеских, рабочих, покупательских и прочих взаимоотношений. Абстрагирование от этих важных социальных различий серьезно обедняет наши представления.

Люди придают разную ценность и смысл деньгам, полученным из различных источников. Отношение к деньгам, полученным неожиданно, - например, выигрышам в лотерею или неожиданному наследству, - будет отличаться от восприятия той же суммы, полученной в качестве регулярных заработков. Тысяча долларов, полученная в виде наследства, не равна тысяче долларов, выигранных в лотерею, и тем более эти доллары будут отличаться от регулярных заработков. Зелизер также акцентирует внимание на том, что люди различают «честные» и «грязные» деньги и обращаются с ними по-разному. Исследователи рынка проституции в Осло обнаружили существование «двойной бухгалтерии» у женщин, оказывающих сексуальные услуги. «Грязные деньги» тратились легко и без счета, в основном на наркотики, алкоголь и одежду, в то время как пособия различного рода или любые другие легальные доходы учитывались и тщательно распределялись между оплатой жилья и другими «правильными» расходами.

При экономическом подходе потоки сбережений рассчитываются как изменения баланса активов и пассивов домохозяйств, приводя к единому знаменателю и тех, кто, например, живет на доход, не имея ни накоплений, ни долгов, и тех, у кого изменения активов и пассивов при сложении дали ноль. В экономическом смысле также нет разницы между долгами и кредитами, хотя жизнь в долг имеют отрицательную коннотацию, а покупки в кредит – положительную, да и по уровню дохода такие домохозяйства обычно сильно различаются, что приводит к несоответствиям в экономических моделях.

Социальная укорененность финансового поведения населения

Если исходить из того, что в основе экономических предпосылок лежат не универсальные свойства человеческой природы, а свойственные определенному времени и месту статистические факты2, то для эконом-социологического исследования задачей становится выявления закономерностей финансового поведения населения и тех условий, формальных и неформальных институтов, в которые они встроены.

Исследование В. Зелицер о появлении и развитии систем страхования жизни в Америке 19 века3 - хороший пример экономико-социологического анализа институциональных оснований страхового поведения населения. Зелизер обращает свое внимание на тот факт, что система страхования жизни, которая стала широко предлагаться страховыми компаниями в Америке в начале 19 века, натолкнулась на неприятие со стороны населения. Несмотря на то, что экономическое положение вдов и сирот в условиях начавшегося процесса урбанизации и отсутствия систем родственной и соседской поддержки в городах, было действительно бедственным, именно женщины, в интересах которых было застраховать жизнь кормильца семьи, оказались самыми стойкими противниками страхования. Причины отторжения, по мнению Зелизер, были не экономические, а морально-нравственные. Было ясно, что денежного дохода семьи в среднем вполне хватало для приобретения страховки, страховые компании были надежны, и уровень развития страхового дела был достаточно высоким. При этом люди страховались от пожаров, развиты были морские страховые компании. Поэтому отторжение выгодного для семьи и приемлемого с точки зрения развития страхового дела экономического решения проблемы смягчения тяжелого положения вдов и сирот после потери кормильца семьи было вызвано культурной несовместимостью страхования жизни с нормами социальной жизни: неприемлемостью мгновенного богатства после смерти мужа, невозможностью денежных сделок в вопросах, касающихся жизни и смерти людей, господством предрассудков, несоответствием институтов наследования и предлагаемой системы страхования жизни.

После 1840 года произошел крутой поворот и страховые общества пережили период финансового успеха и прихода массового клиента в страховании жизни. Финансовое процветание оказалось не меньшей загадкой, чем предшествовавший период неудач, если вновь ограничиваться только экономической стороной дела. Ведь в этот период компании не предложили ничего нового своим клиентам – популярным стал тот же самый продукт, от которого отказывались прежде. Не изменились ни ставки, ни качество предлагаемого продукта. Причиной стало культурные и религиозные сдвиги в отношении вопросов страхования жизни. Изменилось отношение к тому, что понималось под достойной смертью. Обеспеченная жизнь семьи и после смерти ее кормильца стала ассоциироваться с формой экономического бессмертия. Таким образом, Зелизер делает вывод о том, что не столько выгодность и экономический расчет обеспечили успех страхования, сколько его превращение в приемлемый и социально одобряемый ритуал.

Распределение финансовой власти внутри семьи и доступ к деньгам

Несмотря на то, что экономисты обращали внимание на влияние семьи и ее состава на сберегательное поведение домохозяйств4, семейный статус рассматривался ими в качестве индивидуальной характеристики, а финансовые решения домохозяйств представлялись как индивидуальные. Анализ процессов и отношений, складывавшихся внутри семьи, не производился. Психологи в большей степени интересовались системами финансового менеджмента семьи, особенно при анализе стратегий совладания с денежными трудностями в периоды безработицы или рождения детей, однако и они не ставили вопроса о том, как принимаются финансовые решения внутри семьи, считая последние совместными решениями.


Для эконом-социологов с их развитой традицией исследования проблем неравенства (в том числе во внутрисемейных отношениях) было вполне естественно обратиться к исследованию того, как принимаются решения по поводу денег внутри семьи, насколько совместными они являются, имеется ли разделение ответственности за выработку и реализацию этих решений, каковы роли мужчины и женщины в этом процессе.

Обследования семей в Англии после Второй Мировой Войны свидетельствовали о существовании гендерной депривации: денежные ресурсы в семьях рабочих были распределены неравномерно, мужчины обладали большей властью над финансами семьи и часто перераспределяли их в свою пользу. Неравенство доступа к финансовым ресурсам внутри семьи и разграничение властных полномочий при принятии финансовых решений стали предметом тщательного изучения, поскольку, как правило, субъектом финансового поведения является семья, домохозяйство, даже тогда, когда формально действия могут быть приписаны одному человеку. Финансовые решения учитывают вероятную реакцию других членов домохозяйства и зависят от распределения прав и обязанностей внутри семьи.

Поскольку способы перераспределения денег в семье, контроль и управление финансами в семьях складываются по-разному, исследовательский интерес в основном сосредоточился вокруг вопросов о том,


  1. какие типы управления семейными финансами существуют,

  2. от каких факторов зависит выбор того или иного типа,

  3. какое влияние тип управления финансовыми ресурсами оказывает на финансовые решения семьи.

Типы управления семейными финансами. Исследования, проведенные по этой теме, зафиксировали большое разнообразие применяемых систем: от объединения всех денежных ресурсов семьи до независимости и автономии бюджетов его отдельных членов. В конце 1980-х гг. было разработано множество типологий систем управления семейными финансами5. Одной из наиболее известных стала классификация типов управления семейными финансами, предложенная британским социологом Жан Пал в книге «Деньги и брак»6. Классификация основывалась на выделении сфер ответственности в управлении семейными финансами с учетом пола:

  1. Система женского полного управления (female whole wage system) – при которой жена берет на себя полное управление финансами домохозяйства, муж передает всю свою зарплату жене за вычетом карманных расходов и на этом его участие в решении финансовых вопросов завершается.

  2. Система мужского полного управления (male whole wage system) – когда муж полностью распределяет финансы семьи, обеспечивая жену и детей всем необходимым, жена в этом случае может вообще не иметь денег на личные нужды.

  3. Система фиксированного бюджета на ведение домашнего хозяйства (housekeeping allowance system) предполагает разделение ответственности при формировании и реализации бюджета семьи. Муж передает жене фиксированную сумму на расходы по ведению домашнего хозяйства, а остаток средств остается под его контролем и он самостоятельно оплачивает другие расходы.

  4. Система независимого управления (independent management system) складывается тогда, когда оба супруга имеют независимые источники доходов, и никто из них не имеет права на все деньги домохозяйства.

  5. Система общего пула (pooling system), в которой нет разделения финансовой ответственности между супругами, оба из которых в равной мере имеют право на доступ к общим финансам семьи и распоряжение ими.

Данная схема была впоследствии скорректирована в эмпирических исследованиях Ж. Пал и К.Воглер7. При обследовании семей в шести городских поселениях Великобритании было обнаружено, что представленная в таком виде типологизация не дает более или менее равномерного наполнения типов, поскольку на систему общего пула приходилось 50%, а система с независимым управлением набирала всего около 2%.

Был сделан вывод о том, что, возможно, в вопросе о самоидентификации типа своей системы управления финансами семьи, выбравшие систему общего пула, на самом деле лишь засвидетельствовали идейную приверженность принципу равенства прав и обязанностей мужа и жены. Поэтому более адекватная классификация типов может быть получена с помощью дополнительного, раздельно задаваемого супругам вопроса о том, кто контролирует семейные финансы и имеет право окончательного решения по организации семейных финансов и оплате счетов. К. Воглер использовала типологию контроля над финансами, разработанную Ж.Пал8. На основе ответов стало ясно, что практики организации бюджета в самоидентифицировавших себя с системой общего пула семьях были различны.

На основе полученных результатов К. Воглер сделала вывод о том, что те семьи, которые выбрали пул в качестве наиболее подходящей системы управления финансами семьи, использовали систему мужского или женского контроля за финансами. Поэтому она разделила пул на женский, мужской и совместный. К женскому пулу были отнесены те семьи, в которых ответственность за конечные решения и оплату счетов была возложена на жену, обоими супругами или хотя бы одним из них, к мужскому – на мужа соответственно, совместный пул означал, что последнее слово в принятии финансовых решении в равной степени принадлежал и мужу, и жене. В результате Воглер, удалила из массива семьи с независимым управлением из-за их малочисленности и вместо общего пула ввела три его разновидности.

Корректировка классификации систем управления семейными финансами зависит от изучаемого объекта и предмета. Так, в том случае, если исследуется организация бюджета в семьях, проживающих в столичных городах, или в том случае, если исследовательский интерес сфокусирован на финансах в семьях повторного брака, или задачей является изучение опыта использования электронных денег, система независимого финансового управления может оказаться более распространенной практикой, абстрагироваться от которой будет нецелесообразно. При разработке своей классификации Ж.Пал обращала внимание на то, что система с независимым управлением становится все более популярной среди так называемых «яппи», в семьях которых оба супруга работают и зарабатывают относительно много.



От чего зависит выбор типа управления финансами в семье. Почему люди организуют финансовое управление в семье тем или иным образом? Ж.Пал в своей книге «Деньги и брак» пишет о том, что сами люди объясняют это разными причинами. Во-первых, подчеркивается практическая сторона дела: часы работы банка, посещать который удобнее жене, или формой, в которой выплачивается им заработная плата, или тем, что кто-то лучше осведомлен о потребностях семьи и детей, или тем, что ходить за продуктами проще тому, кто готовит еду в семье. Во-вторых, даются психологические объяснения: если один человек аккуратен и расчетлив, то другой может оказаться транжирой, один любит заниматься финансовыми вопросами, а другой ненавидит все, что с ними связано. Семьи часто объясняют то, как распределены обязанности в семье такими причинами. В-третьих, внимание обращается на нахождение социальных и экономических причин (уровень дохода, статус занятости супругов, возраст и ответственность за воспитание детей). Такие объяснения реже встречаются в ответах респондентов, но и они релевантны. Наконец, речь может идти о том, что финансовые режимы испытывают идеологическое и культурное влияние убежденности в естественности гендерных ролей в домохозяйстве, не/равенства в положении жены и мужа. Регион проживания или принадлежность к религиозной группе тоже могут повлиять на то, как в семье организовано управление финансами. Даже сам факт секретности, которым окружаются финансовые вопросы, является следствием определенного мировоззрения. Так, например, «естественным» кажется то, что матери лучше осведомлены о потребностях детей, чем отцы, а женщины чаще совершают покупки для дома, однако эта «естественность» проистекает из определенного восприятия того, на ком лежит ответственность за воспитание детей и как должно быть разделено выполнение домашнего труда. Не расположением банков и часами их работы объясняется то, как организованы семейные финансы, а наоборот, банки располагаются и открываются в то время, где и когда появляются их потенциальные клиенты. Таким образом, господствующее мировоззрение определяет и семейный выбор, и стратегию банка.

В работе К. Воглер9 сравниваются два основных подхода к анализу власти в семье: ресурсная теория и социология гендера. В ресурсной теории власть в семье принадлежит тому, кто вносит наибольший вклад в обеспечение семьи ресурсами. В эмпирических исследованиях 60-х гг. кормилец семьи играл доминирующую роль в принятии финансовых решений. Жены, имевшие оплачиваемую работу, также обладали большей властью в семье по сравнению с неработающими, причем власть положительно зависела от продолжительности работы. А поскольку тенденция увеличения женской занятости была очевидной, то был сделан вывод о том, что вход женщины на рынок приведет к росту равенства во внутрисемейных отношениях.

Однако несмотря на то, что статус женщины на рынке оказывает влияние на ее положение в семье, с одной стороны, во внутрисемейных отношениях существуют механизмы, компенсирующие влияние ресурсного фактора, а с другой – рыночные позиции женщин оказываются заведомо слабее тех, которые занимают мужчины вследствие существующего гендерного неравенства в рыночной занятости. Не стоит также забывать о традиции считать мужчину кормильцем семьи влияние которой проявляется в том, что фунт, заработанный женщиной оказывается не равен фунту, заработанному мужчиной10. Поскольку если заработкам жены изначально приписана роль некоторой добавки к бюджету семьи, формируемому мужчиной-кормильцем, то, сколько бы ни зарабатывала женщина, это ей не прибавляет власти во внутрисемейных отношениях. Более того, юридически закрепленное право равной собственности на ресурсы, приобретенные в браке, зачастую не реализуется на практике, даже в тех случаях, когда муж не контролирует расходы жены, поскольку женщины чувствуют себя не вправе тратить «не свои» деньги11.

В противовес ресурсной теории в социологии гендера внимание обращается как раз на то, что на тип управления семейными финансами влияет не столько соотношение приносимых в семью финансовых ресурсов, сколько уровень дохода семьи, статус супругов в сфере оплачиваемой занятости, продолжительность и характер занятости, социальный статус (принадлежность к определенному классу), тип управления финансами в семье родителей, уровень образования мужа, возраст супругов (отнесение к поколению), представления о статусе кормильца семьи, гендерных ролях в семье.

В целом, подводя итог исследованию в семье автор делает вывод о том, что тип управления финансами в большей мере связан с характеристиками мужа, такими как его нормативные установки, образование, условия социализации и принадлежность к определенному социальному классу, чем нежели с уровнем дохода жены. Данные свидетельствуют о том, что нормативные представления о мужчине, как основном кормильце семьи, усиливают экономическую власть мужа в семье, если женщина не работает или занята неполный день. В условиях полной занятости женщины эти представления приводят к тому, что, несмотря на вклад женщины в семейный бюджет, власть и распоряжение им остается в руках у мужа.

Влияние типа управления бюджетом семьи на финансовые решения. Рассмотренные типы управления финансами в семье различаются не только условиями формирования, но и последствиями их реализации, например, тем, на какие цели расходуются средства. Женщины, контролируя финансы семьи, выстраивают иные приоритеты: когда финансы находятся под их властью, более высокая доля бюджета тратится на детей и коллективные нужды домохозяйства.

Другим следствием типа управления в семье является гендерное неравенство доступа к денежным средствам как ресурсу личного благосостояния и, как следствие, неравенство уровня жизни отдельных членов семьи. Автором подчеркивается мысль о том, что неравенство в доступе к деньгам обуславливалось не столько уровнем дохода в семье, сколько типом управления финансами. Так, при одинаковом доходе женщины в семьях с фиксированным бюджетом на ведение домашнего хозяйства испытывали намного больше финансовых ограничений, чем те, которые использовали общий пул.

Примечательно, что высокий уровень финансовой депривации у жен по сравнению с их мужьями наблюдался и тогда, когда семейными финансами управляли жены. И в этом случае мужчины тратили больше денег на личные расходы по сравнению со своими женами, несмотря на их, казалось бы, подчиненное положение. Таким образом, женщины чаще мужчин ограничивали расходы на себя в ситуации нехватки денег в семье в системах с женским и мужским управлением любого вида. Возникает вопрос о том, почему существует подобная асимметрия в последствиях распределения власти в семье, почему женщины, даже управляя всеми финансами семьи, ограничивают свои личные расходы, тогда как мужчины делают это в значительно меньшей степени.

Теория власти в семье

Основным в триаде «деньги – власть – неравенство» является понятие власти, которое рассматривается К.Воглер в статье «Деньги в домохозяйстве: некоторые основополагающие проблемы власти»12. Автор указывает на то, что после выхода ее и совместных с Ж.. Пал работ13 исследование взаимосвязи между деньгами, властью и неравенством было продолжено в направлении уточнения понятия власти. К. Воглер согласилась с тем, что власть в семье не стоит понимать слишком узко: только как возможность преодолевать конфликты в семье благодаря прямому контролю над принятием финансовых решений о том, на что и сколько тратить. Более адекватным, с точки зрения К.Воглер, следует признать концепцию трехуровневого измерения власти, предложенную Льюксом14, который помимо власти, реализуемой в непосредственном принятии решений, как проявление власти рассматривает манипулирование процедурой принятия решений с целью выведения спорных вопросов из разряда обсуждаемых и идеологическое влияние на формирование желаний заинтересованных сторон.

Менее явной по сравнению с непосредственным принятием решений, но не менее действенной является власть уже установленной структуры бюджета, поскольку в том, случае, если вопросы о размерах той или иной части бюджета считаются не обсуждаемыми, некоторые статьи бюджета, например, деньги на личные расходы мужа или размер бюджета на ведение домашнего хозяйства оказываются «защищенными» от пересмотра вне зависимости от изменения потребностей или доходов семьи. При снижении доходов или изменении потребностей семьи открытая конфронтация сторон предотвращается благодаря манипулированию с тем, какие вопросы выносятся на обсуждение между членами семьи, а какие считаются раз и навсегда решенными.

Власть может реализовываться еще менее явным образом в том случае, если вместо преодоления сопротивления домочадцев по поводу денег или манипулирования процедурой принятия решений обладающий властью агент использует влияние идеологии, целенаправленно замещая «реальные» интересы членов семьи на те, которые согласуются с его собственной целевой функцией. С помощью идеологии существующее положение дел представляется как естественный порядок, легитимность которого не может быть подвергнута сомнению, вследствие чего искусственно сужается число имеющихся альтернатив действия. Положение о расхождении идеологически сформированных и «реальных» интересов является довольно спорным, поскольку не ясно, как выявить «реальные» интересы обделенных властью членов семьи, если последние не только не проявляются в открытой форме, но и даже не артикулируются в виде сожаления или недовольства существующим положением дел. Однако именно наличием широкораспространенной в обществе идеологии, которая приписывает роль кормильца семьи мужчине, К.Воглер объясняет выявленную асимметрию власти в семье.

Иной подход к концептуализации того же самого явления лежит в использовании понятия дискурса и применении его к исследуемой проблеме. Дискурс вслед за М.Фуко рассматривается как предзаданный связанными между собой установками и практиками способ мышления, который исключает альтернативные способы понимания и сужает круг того, что мыслится или говорится о рассматриваемом предмете. Дискурс работает как идеология потому, что представляет существующее распределение власти естественным и неизменным порядком вещей. Так, например, домохозяйства, члены которой воспитаны на идеологии кормильца семьи, признают естественным его право распоряжаться финансами семьи и при необходимости перераспределять их в свою пользу.

Важным выводом из такой постановки вопроса является идея о том, что интересы супругов не задаются заранее, а всегда формируются дискурсом. Поэтому вместо трудноразрешимого в операциональном плане вопроса о выявлении отклонений «реальных» интересов от идеологически сформированных, концепция дискурса рассматривает все интересы в качестве следствия той или иной идеологии. Вследствие чего расхождение возникает не между «реальными» и идеологически навязанными интересами, а между пониманием интересов в альтернативных дискурсах. Именно последние предоставляют средства для появления чувства неудовлетворенности существующим положением дел и формируют альтернативные платформы для последующей борьбы с имеющимся распределением власти.

Современные15 качественные исследования распределения финансовой власти в семье показали, что в последнее время идея об изначальном равенстве доступа супругов к финансовым ресурсам семьи, не зависящего от их персонального вклада, развиваемая в более широком политическом дискурсе либеральной демократии, все в большей степени оппонирует традиционному представлению о мужчине как кормильце семьи. Рассмотренные нами шесть типов управления деньгами в семье могут, по мнению, К.Воглер быть представлены как различные пути разрешения конфликта между указанными дискурсами.

На мой взгляд, рассмотренные позиции ресурсной теории и социологии гендера по вопросу о распределении власти и доступа к ресурсам внутри семьи противостоят друг другу как крайние позиции. И ресурсный вклад, и распределение прав и обязанностей в семье являются производными от размера индивидуального и социального капитала супругов.



Если кратко подытожить сказанное, то следует подчеркнуть несколько основных моментов теории распределения власти внутри семьи:

  1. Семья как субъект финансового поведения не может быть сведена к индивиду или квази-индивиду, семейные финансы организованы различным образом и то, каким образом распределена власть и устроено распоряжение этими ресурсами влияет на принятие решений.

  2. Тип управления семейными финансами зависит от многих факторов, но основное влияние остается за идеологией гендерной определенности ролей в браке. Если мужчина воспринимается кормильцем семьи, то независимо от уровня дохода и статуса женщины ее власть и доступ к финансам ограничивается.

  3. Идеология может быть «побита» только с помощью другой идеологии

Исследование распределения власти внутри семьи и доступа к финансовым ресурсам представляет собой одно из наиболее развитых направлений социологии финансового поведения населения, развивающееся в настоящее время, как в теоретическом16, так и эмпирическом направлениях17. Ж.Пал делает вывод о том, что выход женщины на рынок труда, изменения в мировоззрении, появление новых форм денег, кредитных и дебетовых карточек, управления банковскими счетами по телефону и Интернету и прочие нововведения, с одной стороны, меняют практики управления деньгами в семье, а с другой – воспроизводят в новых формах ставшее традиционным неравенство мужа и жены в доступе к семейным финансам.


1 Zelizer V. The social meaning of money. Basic Books. 1994.

2 Schumpeter J.A. History of Economic Analysis, New York, 1954, 1059-60.

3 Zelizer V.A. Human values and the market: the case of life insurance and death in 19th-century America //American J. of Sociology, 1978, 84, pp. 591-610.


4 По результатам экономических исследований норма сбережений обычно бывает максимальной у семейных пар без детей, она снижается в семьях с детьми, тогда как наименьшие сбережения характерны для одиноких родителей с детьми

5 Morris, L. and Ruane, S., 1989, Household Finance Management and the Labour Market Behaviour, Aldershot, Avebury; Wilson G., 1987, Money in the Family, Aldershot, Avebury и другие.

6 Pahl J. Marriage and Money, Macmillan Education, Basingstoke, 1989, 215 p.

7 Vogler C. Money in the household. In Anderson M., Bechhofer F., Gershuny J. (ed) The social and political economy of the household, Oxford University Press, 1994, pp. 225-266.

8 Pahl J. Marriage and Money, Macmillan Education, Basingstoke, 1989, Table 5.10.


9 Vogler С. Money in the household some underlying issues of power The Sociological Review, Volume 46, Number 4 (November 1998), pp. 687-713.

10 Zelizer, V. (1994), The Social Meaning of Money, Basic Books, New York. 1989?


11 Burgoyne, C.B. (1990) Money in Marriage: How Patterns of Control Both Reflect and Conceal Power, The Sociological Review, 38:634-665.

12Vogler С. Money in the household some underlying issues of power. The Sociological Review, Volume 46, Number 4 (November 1998), pp.687-713.

13 Vogler, C. and Pahl, J. (1993), ``Social and economic change and the organisation of money in marriage'', Work, Employment and Society, Vol. 7 No. 1, pp. 71-95.

Vogler, C. and Pahl, J. (1994), ``Money, power and inequality within marriage'', Sociological Review, Vol. 42 No. 2, pp. 263-88.

Vogler C. Money in the household. In Anderson M., Bechhofer F., Gershuny J. (ed) The social and political economy of the household, Oxford University Press, 1994, pp. 225-266.


14 Lukes, S. Power: A Radical View, London, Macmillian.

15 Burgoyne, C.B. (1990) Money in Marriage: How Patterns of Control Both Reflect and Conceal Power, The Sociological Review, 38:634-665.


16 Vogler C. Money in the household some underlying issues of power. The Sociological Review, Volume 46, Number 4 (November 1998).

17 Pahl, J. (1999), Invisible Money: Family Finances in the Electronic Economy, Policy Press, Bristol.

Burgoyne C.B., Morison V. Money in Remarriage The Sociological Review, Volume 45, Number 3 (August 1997)




База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница