Феномен виртуальных сообществ в киберлибертарианской риторике С. Г. Белобородов



Скачать 71.82 Kb.
Дата07.06.2016
Размер71.82 Kb.
Феномен виртуальных сообществ
в киберлибертарианской риторике


С.Г. Белобородов

Санкт-Петербургский государственный университет

Санкт-Петербург

Споры вокруг феномена виртуальных сообществ не утихают с момента появления компьютерных сетей как средства коммуникации. Сообщества не оставляют равнодушными ни практиков, ни исследователей самых различных аспектов виртуальной реальности. В этом нет ничего удивительного: виртуальные сообщества — это то новое, что Интернет вносит в систему общественных связей, то, что имеет шансы изменить определенным образом жизнь также и вне Сети.

Третий путь

Концепция сообществ имеет долгую историю в социологическом анализе; считается, что ее основы заложил Теннис (F. Tonnies) в работах об отличиях между Gemeinschaft и Gesellschaft. Теннис показывает четкое отличие между Gemeinschaft (сообщество), определяемым как появившаяся естественным образом и имеющая собственные ценности ассоциация, и Gesellschaft (общество), сознательно сформированной структурой, в основе которой заложена рациональная логика. От Тенниса до современных социальных теоретиков Этжони (A. Etzioni) и Макинтайра (A. MacIntyre), это отличие было центральным вопросом в анализе современности, так как оно являлось свидетельством отступления от традиционных структур социального действия и морали. Но, несмотря на долгую историю, дебаты вокруг «сообщества» не кончаются, а проблема остается труднопостижимой и скользкой. Так, например, Белл и Ньюби [1] нашли в процессе своих исследований ни больше, ни меньше, чем 94 определения «сообщества», которые объединяла только ссылка на людей. Современные исследователи в рамках коммунитарного дискурса исходят из того, что сообщество — это тип социального устройства, управляемый за счет чувства эмоциональной и моральной принадлежности. Устройству же общества напротив, присущи холодная рациональность и инструментальность, оно опирается на институты.

В современных политическом и управленческом дискурсах очень значимым представляется объединение общества и сообщества, переосмысление «общества» как «сообщества» [2]. Дело в том, что сообщество может быть мощным ресурсом для политиков и менеджеров в легитимации их призывов к гражданам или просто сотрудникам пожертвовать часть самих себя на благо общества или организации [3]. В обмен на это людям дается чувство принадлежности или идентичности. Так сообщество «может» стать решением для экономического, социального и морального кризисов современного Запада, появившихся в результате слияния воедино консюмеризма, индивидуализма и бюрократизма. Система сообществ в киберлибертарианской риторике представляется как ответ на проблемы, возникшие благодаря провалам в политике старых левых («государственников») и новых правых («рыночников»), обещая перспективу некоего третьего пути где-то между государством и рынком.

Третье пространство. «Оптимисты» и «пессимисты»

Компьютерные сети воссоздают чувство «локальности», способствуют возрождению устойчивой морали до-модернового «золотого века», — такова точка зрения т.н. «пессимистического» крыла киберлибертариванства. К примеру, Рейнголд [4] считает, что привлекательность виртуального сообщества заключается в том, что оно способно заместить разрозненное общество, в котором какие-либо моральные устои или этические нормы находятся в явном дефиците. Виртуальные сообщества рассматриваются как ответ на «голод сообщества», последовавший вслед за дезинтеграцией традиционных сообществ по всему миру. Мейровиц [5] пишет: «Множество самых разных людей… было в физическом смысле отстранено от большей части социальной информации, будучи изолировано в совершенно конкретном месте. Теперь, тем не менее, электронные сообщения… демократизируют и гомогенизируют эти места, предоставляя людям опыт общения с другими, независимо от их физического местопребывания». «Пессимисты» часто обращаются к идее «третьего пространства» — места, отделенного и от дома, и от офиса. В ходе субурбанизации (заселения окраин), как отмечают исследователи в области социологии города, «третьи места» (публичные места в территориальной общности — кафе, клубы, пивные бары) утратили свое значение, и традиционные сообщества распались. Но потребность в сообществе осталась, и она смогла реализоваться благодаря развитию компьютерных сетей. Соответственно, данная точка зрения не предполагает широкого влияния сообществ на «внешние» дела, но не исключает вместе с тем их работу на социально значимые цели, такие как повышение гражданского сознания или стимулирование общественного участия в принятии решений на местном уровне.

В крыле же «оптимистов» видят в виртуальном сообществе способ ликвидации социальных барьеров и открывания дверей для либерализации. В данном случае виртуальное сообщество представляется как место, где отдельная личность свободна от социальных барьеров, возникающих в результате «физического воплощения» идентичности. Таким образом, виртуальное пространство строится скорее на разнице между людьми, нежели на сходстве. Туркл [6] утверждает, что виртуальные сообщества являются «безвредной средой», в которой традиционные формы и методы социальной эксклюзии, например, на почве половой, расовой или классовой принадлежности, теряют свое значение. Данная точка зрения предполагает, что свобода в киберпространстве достигается в немалой степени возможностью переделать самого себя, играя с виртуальной идентичностью. «Оптимисты» полагают, что возникновение «третьего пространства» в виртуальности значительно увеличивает способности самоорганизации членов сообществ и возможности их влияния на политику.

Третья сила («Радикалы» и «Невмешатели»)



Следующая важная дискуссия возникла в киберлибертарианстве об отношении к политической борьбе и о зависимости виртуальных сообществ от материальных ресурсов. Так, в ряде работ виртуальное сообщество рассматривается как сильно зависящее от личности человека, который целенаправленно взаимодействует с другими затем, чтобы, среди прочего, противостоять правящим кругам (это радикальный взгляд); в других же утверждается, что оно строится на людях, которые вступают во взаимодействие исключительно по воле случая из соображений получения нарциссистского удовольствия от самого себя (взгляд «невмешателей»). Оба взгляда убедительно аргументируются с позиций психологии.

Радикальный лагерь (radical camp) занял позицию неприятия современной правящей системы, в соответствии с которой Интернет был создан личностями для личностей. Истоки взглядов радикальных либертарианцев лежат в истории развития персональных компьютеров, в борьбе за прекращение монополии ВПК на использование компьютеров и создании первой общественной компьютерной установки «Ресурс 1» с целью создания «демократии прямого действия при помощи информации» [7]. Интернет рассматривается здесь как доступное всем, открытое пространство, которое может быть эффективно использовано людьми, желающих противостоять существующей иерархической системе или подвергнуть сомнению ее разумность. Виртуальные сообщества в этой среде становятся реальной третьей силой, способной на равных противостоять правящей системе и материальным ресурсам корпораций. Такой анализ, однако, не делает никакой ссылки на возможность того, что корпоративный капитализм мог бы захватить Интернет так же, как захватил публичное и частное жизненное пространство.

Лагерь «невмешателей» (laissez-fair camp) возник, наоборот, из тех, для кого возможность захвата корпорациями Интернета вызывала серьезные опасения. Представители данного лагеря рассматривают киберпространство как среду, в которой управление и контроль губительны для всего, что имеет ценность. Так, не нужно регулировать взаимодействия, так как это будет вредить человеческой свободе и потенциально — удовольствию от полученного опыта. Они не соглашаются со взглядом, что свобода является продуктом регулирования, с утверждением, что можно быть свободным, если запрещено извлекать выгоду из ущемления чьей-то свободы. «Невмешатели» привлекают к аргументации теории самоорганизации и сложных систем. В среде Интернет, сложность которой безмерна, управленческий контроль является бесполезным, а отсутствие центрального управления оказывается чрезвычайно ценным. Джон Перри Барлоу в «Декларации независимости киберпространства» описывает правительства как «утомленных гигантов из плоти и стали» с «отсутствием суверенитета там, где мы есть» [4]. Ему вторит Вальтер Ристон, бывший глава Citicorp, провозглашая Упадок суверенитета: «Технология начинает обгонять политику… независимо от того, что говорят или делают политические лидеры, экраны будут продолжать светиться, торговцы — торговать, валютная ценность — устанавливаться, и не суверенным правительством, а глобальным плебисцитом» [8].

Оба лагеря не устают критиковать друг друга. Взгляды радикалов критикуют по двум позициям: во-первых, за то, что они не смогли распознать роль, которую играл корпоративный капитализм в создании сообществ и продолжающемся выживании общества; во-вторых, за неверную интерпретацию природы сообщества и придание слишком большого значения взаимодействию во имя общей цели. Взгляды «невмешателей» также критикуются по двум позициям. Во-первых, доказывается, что (внешнее или внутреннее) регулирование необходимо и осуществляется с тем, чтобы защитить любую форму ассоциации людей. Для любой ассоциации людей возведение защищенных границ очень значимо. «Кто с нами, а кто нет» — этот вопрос должен регулироваться либо внешними правилами, либо внутренними нормами или принципами, которых придерживаются ее члены. В виртуальном пространстве так называемый «сетевой этикет» гарантирует, что границы виртуального сообщества находятся под контролем. Тех, кто не уважает сетевой этикет, изгоняют из сообщества [4]. Во-вторых, сообщество невозможно полностью рассматривать как результат поиска людьми удовольствий и самоопределения. Самоопределение неизбежно связано с Другим (партнером по общению), который избавляет человека от сомнений.

Однако, несмотря на столь острую риторику по ряду ключевых аспектов и наличию некоторых системных проблем1 в теории, киберлибертарианство очень оптимистично рассматривает роль виртуальных сообществ в грядущих «изменениях в управлении и политике по «смягчению» институциональной реальности» [3].

Литература

1. Bell, C. and Newby, H. Community Studies: An Introduction to the Sociology of the Local Community — London: Allen and Unwyn, 1971.

2. Fournier, V. and Kelemen, M. ‘Doing (Comm-)unity, Making Difference’, paper presented at the ‘Women in the Community: Working at Being Women’ Conference, University College Scarborough, 17–19 July 1998.

3. Clarke, J. Public nightmares and communitarian dreams: the crisis of the social in social welfare //in S. Edgell, K. Hetherington and A. Warde (eds) Consumption Matters. — Oxford: Blackwell, 1996.

4. Rheingold, H. A Slice of Life in My Virtual Community. 1992. [http://www.informatik.uk/gnomic/rheingold.html]

5. Meyrowitz, J. No Sense of Place: The Impact of Electronic Media on Social Behaviour. — New York: Oxford University Press, 1985.

6. Turkle, S. Life on the Screen: Identity in the Age of the Internet. — New York: Simon and Schuster, 1995.

7. Roszak, T. The Cult of Information: The Folklore of Computers and the True Art of Thinking — Cambridge: Lutterworth Press, 1986.

8. Wriston, W. The Twilight of Sovereignty — New York: Charles Scribner, 1992.



1 Среди системных проблем в киберлибертарианстве выделяется наличие обширного барьера для участия в электронной коммуникации (цифровой разрыв) и возможность превращения человеческой потребности в объединении в сообщества в новый технологический товар
Опубликовано:
Белобородов С.Г. Феномен виртуальных сообществ в киберлибертарианской риторике // Технологии информационного общества — Интернет и современное общество: труды VII Всероссийской объединенной конференции. Санкт-Петербург, 10  12 ноября 2004 г. — СПб.: Изд-во Филологического ф-та СПбГУ, 2004. С. 162 – 164.
ISBN 5-8465-0294-6


База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница