Инновации в современной философии науки. Синергетика и эвристика



Скачать 128.16 Kb.
Дата17.05.2016
Размер128.16 Kb.
ИННОВАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ НАУКИ.

СИНЕРГЕТИКА И ЭВРИСТИКА

Комплексная оценка современной философии науки ис­ходит из факта признания того, что в эпистемологии сегодня причудливо сочетаются многообразные концепции и подхо­ды. Иногда они являются взаимоисключающими, как, напри­мер, программа унификации науки Венского кружка и концеп­ция личностного знания М. Полани; или же концепция роста научного знания, опирающаяся на модель эволюционной мето­дологии, и методологический анархизм П. Фейерабенда, когда «допустимо все». Во многом различны и устремления от вери­фикации к фальсификации, от экзальтированного эмпиризма — к интуитивизму и конвенциализму, в 80-е гг. XX в. важной проблемой философии науки ста­ла проблема разработки методологии обществознания. Это также было полным опровержением программы науки на пер­вых этапах ее становления, когда бесспорную базу научных исследований составляли утверждения математики, физики, химии, отчасти биологии. Прямой перенос методологических процедур из сферы естествознания в область общественных наук представлялся некорректным в силу специфичности объекта — общества и наделенных сознанием и волей состав­ляющих его индивидов.

Модель дедуктивно-номологического объяснения, представленная и К. Поппером и К. Гемпелем, мыслилась подходящей равным образом, как в естественных, так и в социальных исследованиях, в частности в истории. Процедура объяснения указывала на факт существования об­щих законов.

Особого внимания заслуживает попытка логи­ко-методологической экспликации исторического материала. Так называемая семантическая модель научной теории Патрика Суппеса, американского логика и психолога (1922), опира­ется на идею тесной взаимосвязи философии и специальных наук. Из этого тезиса он делает вывод о том, что не существует специальных философских методов исследования, отличных от научных. Любая проблема переводится в ранг философской в силу ее значимости или же по причине ее парадоксальнос­ти. Самый выдающийся результат концепции Суппеса — обо­снование и применение к эмпирическим наукам метода аксиоматизации, заключающегося в определении теоретико-множественного предиката, специфического для данной тео­рии. Резко выступая против лапласовского детерминизма, он развивает вероятностную концепцию причинности и подвер­гает критике наивные концепции абсолютной достоверности и полноты знания.

В концепции американского философа и логика У. Куайна (1908—1997) выдвигается тезис «онтологической относи­тельности», при котором предпочтение одних онтологии дру­гим объясняется сугубо прагматическими целями. Наука рас­сматривается как одна из форм приспособления организма к окружающей среде, вводится оригинальное понятие «стимульного значения», означающее совокупность внешних стимулов, которые вызывают согласие или несогласие с произносимой фразой.

Все подобные новации, или «сюрпризы», переднего края философии науки требуют своего дальнейшего осмысления и фильтрации, чтобы выяснить, что же может нерастворимым осадком отложиться в философии науки как научной дисцип­лине.

В центре ее внимания находится осмысление процессов синергетики, весьма актуальных в современных научных дис­куссиях и исследованиях последних десятилетий. Ее характери­зуют, используя следующие ключевые слова: самоорганизация, стихийно-спонтанный структурогенез, нелинейность, открытые системы. Синергетика изучает открытые, т. е. обменивающи­еся с внешним миром, веществом, энергией и информацией системы. В синергетической картине мира царит становление, обремененное многовариантностью и необратимостью. Бытие и становление объединяются в одно понятийное гнез­до. Время создает или, иначе выражаясь, выполняет конструк­тивную функцию. Нелинейность предполагает отказ от ориентации на одно­значность и унифицированность, признание методологии разветвляющегося поиска и вариативного знания. Она как принцип философии науки отражает реальность как поле со­существующих возможностей. Принципиально важно, что к нелинейным системам относят такие, свойства которых опре­деляются происходящими в них процессами так, что резуль­тат каждого из воздействий в присутствии другого оказывает­ся иным, чем в случае отсутствия последнего. Понятие синергетики получило широкое распространение в современных научных дискуссиях и исследованиях послед­них десятилетий в области философии науки и методологии. Сам термин имеет древнегреческое происхождение и означает содействие, соучастие или содействующий, помогающий. Следы его употребления можно найти еще в исихазме — ми­стическом течении Византии. Наиболее часто он употребля­ется в контексте научных исследований в значении: согласованное действие, непрерывное сотрудничество, совместное использование.

1973г.- год выступления немецкого ученого Г. Хакена на первой конференции, посвященной проблемам самоорганиза­ции, положил начало новой дисциплине и считается годом рождения синергетики. Он обратил внимание на то, что корпо­ративные явления наблюдаются в самых разнообразных систе­мах, будь то астрофизические явления, фазовые переходы, гид­родинамические неустойчивости, образование циклонов в ат­мосфере, динамика популяций и даже явления моды. В своей классической работе «Синергетика» он отмечал, что во многих дисциплинах, от астрофизики до социологии, мы часто наблю­даем, как кооперация отдельных частей системы приводит к макроскопическим структурам или функциям. Синергетика в ее нынешнем состоянии фокусирует внимание на таких ситу­ациях, в которых структуры или функции систем переживают драматические изменения на уровне макромасштабов. В част­ности, ее особо интересует вопрос о том, как именно подсис­темы или части производят изменения, всецело обусловленные процессами самоорганизации. Парадоксальным казалось то, что при переходе от неупорядоченного состояния к состоянию порядка все эти системы ведут себя схожим образом.

Хакен объясняет, почему он назвал новую дисциплину синергетикой следующим образом. Во-первых, в ней «иссле­дуется совместное действие многих подсистем в результа­те которого на макроскопическом уровне возникает структу­ра и соответствующее функционирование». Во-вторых, она кооперирует усилия различных научных дисциплин для на­хождения общих принципов самоорганизации систем. Г. Ха­кен подчеркнул, что в связи с кризисом узкоспециализиро­ванных областей знания информацию необходимо сжать до небольшого числа законов, концепций или идей, а синергети­ку можно рассматривать как одну из подобных попыток. По мнению ученого, существуют одни и те же принципы самоор­ганизации различных по своей природе систем, от электронов до людей, а значит, речь должна вестись об общих детерми­нантах природных и социальных процессов, на нахождение которых и направлена синергетика.

Иногда прообраз синергетики видят в работе А. Богдано­ва «Тектология. Всеобщая организационная наука» (1913— 1917). Тектология (от греч.) — учение о строительстве, труд, отстаивающий единственный всеобщий объединяющий принцип. Организация — исходный пункт анализа объясни­тельных моделей и практического преобразования. Основная идея Тектологии предстает как единство законов строения и развития различных систем, «комплексов» независимо от того конкретного материала, из которого они состоят, — от атом­ных, молекулярных систем до биологических и социальных. Богданов формулирует тезис об изоморфизме организацион­ных систем — неорганических, органических и социальных, а также механизмов возникновения, сохранения и преобразо­вания таких систем и организационных методов различных наук, способов комбинаторики элементов. Принцип изоморфизма позднее использовал в своей тео­рии систем и Л. фон Берталанфи, причем существует предпо­ложение о тесной преемственности, если не заимствовании им идеи Богданова. У последнего можно найти и идею обрат­ной связи (бирегулятора), которую плодотворно использовал отец кибернетики Н. Винер. Общая схема развития, по Бог­данову, включает следующие элементы: Исходная система находится в состоянии подвижного рав­новесия. Ей, как и окружающей среде, присуща изначальная разнородность (гетерогенность). Изменения среды приводят к нарушению равновесного состояния системы. 2. В системе, выведенной из равновесия, начинает дей­ствовать закон системного расхождения. Согласно ему, возможно образование дополнительных связей, ответ­ственных за повышение интерактивности системы. Им сопутствует и противоположная тенденция. Системное расхождение порождает системные противоречия, кото­рые, повышая неустойчивость системы, ведут к ее дезор­ганизации и кризису. Образование новой системы, вен­чающее кризис предшествующей, восстанавливает рав­новесие со средой.

В «Тектологии» Богданова исследователи усматривают ес­тественную составляющую теории самоорганизации. Органи­зационная точка зрения, предполагающая стратегию малых преобразований, имеет огромный эвристический потенциал. Разработка ведущей идеи синергетики о стихийно-спон­танном структурогенезе предполагает наличие адекватного этой спонтанности категориального аппарата.

Существенным достижением философии науки на рубеже столетий стало осознание возможностей эвристики как универсальной установки, санкционирующей поиск и решение проблем в условиях неопределенности. Когда Лакатос использовал понятие «по­ложительной» и «отрицательной» эвристики, он закреплял за последней лишь одно из многих связанных с ней значе­ний. В этом контексте эвристике были свойственны ограни­чения объема поиска. В первоначальном же смысле эвристи­ка происходит от греч. heurisko — обнаруживаю, открываю. Использование термина «эвристика» связывают с именем древнегреческого ученого Паппа Александрийского (III в. до н. э.). Она предстает как особое собрание принципов, пред­назначенных для тех, кто желает научиться решать математи­ческие задачи. «Секреты искусства» всегда держались в стро­гой тайне и описанию не поддавались. Изложить эвристику как науку об открытиях оказывалось задачей не из легких во все времена. Не была исполнена затея Г. Лейбница об «Искус­стве изобретения». Б. Спиноза, хоть и подчеркивал, что пра­вильный метод должен обеспечить оптимальный выбор, со­держать правила познания неизвестного, определять порядок отсечения бесполезных возможностей, теории такового так и не создал.

Проблема состояла в том, что эвристику нельзя было свести к комбинаторике уже известного материала, ис­толковать аналогично отношениям подражания заполняют все вторичные, неточные ме­тодологические регулятивы, которые изгоняются из конкрет­но-научного знания. Поэтому нередко эвристика связывает­ся с переживанием, вдохновением, инсайтом. В строгой сис­теме методологического мышления она часто воспринимается как достаточно неосознаваемая, но избыточная по своему по­тенциалу сюрпризная сфера поиска и находок. С ней могут быть связаны логические предпочтения, бессознательные от­кровения, этакое самораскрытие любой из сфер.

Интуитивно ясным оказывается противопоставление формально-логичес­ких методов эвристическим, как зависящим от всех перечис­ленных и еще множества иных ментально-когнитивных фак­торов. Во всех возможных случаях с эвристикой связываются ожидания по расширению содержательного потенциала зна­ния, возникновение нового, неизвестного ранее. Наиболее часто понятие «эвристика» употребляется в связ­ке с мышлением как его спецификация — эвристическое мышление. Можно сказать, что во всех подобных случаях речь идет о порождающей функции мышления. В западной фило­софии выделяют три группы теорий, пытающихся объяснить эвристическое мышление: теория «тихой воды», или усред­ненного труда; блицкрига, или инсайта; лучшей мышеловки, или оптимального методологического регулятива.

Эвристика как раздел методологии не получила еще офи­циального признания. Однако совершенно очевидно, что в каждой области научного знания она является стратегией вы­бора самого быстрого, эффективного и оригинального реше­ния и что эвристические методы и принципы наталкивают на поиск и использование нетривиальных шагов. Характерным признаком этой уникальной сферы является ее принципиаль­ная междисциплинарность. Но эвристичность имеет место и внутри дисциплинарного знания. Эвристическое чутье сопро­вождает чуть ли не каждый шаг научного поиска, принципи­ально не поддаваясь формализации. Редукция, заимствование методов, интеграция приемов гуманитарных и технических наук, выбор практического внедрения тех или иных научных разработок, сам решающий эксперимент явно или неявно ос­новывается на эвристических допущениях. Эвристика пред­стает связующим звеном научного и вненаучного знания, ра­циональности и в нерациональных ориентации. Она — верная помощница в выборе тактики поведения и в избежании тупи­ковых шагов развития.

Как мера творческого риска эвристич­ность всегда приветствовалась в качестве неотъемлемой ком­поненты развития научного знания, а в постнеклассической картине мира качество эвристичности теории выдвинуто на роль критерия научного знания, который позволяет изменить и сам процесс трансляции знания, сделать его творческим, проблемным, игровым.

Из современных попыток приблизиться к секретам эври­стики можно отметить «мозговую атаку» А. Ф. Осборна. В ней наряду с традиционными приемами изобретательства, связан­ными с замещением, переносом, объединением и разделени­ем, отмечаются приемы, стимулирующие воображение: сис­тема сжатых сроков, обсуждение проблемы в свободной об­становке без критики, создание атмосферы состязательности, а также выдвижение шуточных предположений. Однако более традиционным считается мнение, кстати принадлежащее представителю эвристического направления Д. Пойя, что раз­работка безотказно работающих правил творчества (или эф­фективного решения проблем) — задача неосуществимая.

Действительно, эвристика как своеобразная методология, т. е. совокупность методов творческой деятельности, выстав­ляет определенные требования:


  • Она опирается на методы, применение которых позво­ляет сократить время решения проблемы по сравнению с методами простого перебора.

  • Используемые методы могут значительно отличаться от традиционно принятых и устоявшихся.

  • Использование методов сопротивляется внешним огра­ничениям, накладываемым на параметры исследования.

  • Модели осуществления поиска значительно индивиду­ализированы и тесно связаны с психической и мотивационной деятельностью субъекта познания.

Обычно выделяют ряд моделей эвристической деятельнос­ти. Самая элементарная — модель слепого поиска. Более рас­пространенная — модель «лабиринт», в которой поиск реше­ния уподобляется блужданию по лабиринту. Особого внимания заслуживает структурно-семантическая модель Г. Буша, отра­жающая структуру и смысловые связи между объектами, об­разующими поле задачи. Работа с данной моделью распадает­ся на ряд этапов:

  • выделение в потоке входящей информации дискретных объектов (селективный отбор);

  • выявление связей между ними;

  • актуализация выделенных объектов связи, которые свя­заны с поставленной задачей;

  • абстрагирование от периферийных связей и объектов;

  • формирование обобщенных объектов;

  • нахождение связей между обобщенными объектами;

  • поиск по полученному обобщенному лабиринту.

Метаморфозы эвристики связаны тем, что она заняла оп­ределенное место в логике, где предстала как разновидность логического анализа, оперирующая строгими методами по­строения доказательства. Этим своим инобытием она вос­противилась интуитивному и этимологическому толкова­нию, которое связано с противопоставлением неформаль­ному, нестрогому, спонтанному творческому процессу, строгому, формализованному и нетворческому логическому рассуждению.

Другая метаморфоза эвристики предполагает ее инобытие на почве синергетики, где она указывает на свойство теории выходить за свои пределы.

К эвристическим постулатам причисляют следующие:


  • Методология творческого изобретательства эвристична.

  • Класс изобретательских задач бесконечен, класс мето­дов изобретения конечен.

  • Метод поиска решения всегда содержит субъективную сторону, его эффективность зависит от мастерства изоб­ретателя. Новые методы решения задач редко приводят к положи­тельному результату, но найденные с их помощью реше­ния отличаются яркой оригинальностью.

  • Всегда существует противоположный метод решения за­дачи как альтернатива уже найденному.

  • Ни одна изобретательская задача не решалась без опре­деленного осознанного или неосознанного метода, стра­тегии или тактики поведения и рассуждения.

В отличие от скупого и сжатого набора постулатов в геомет­рии или физике, эвристические постулаты стремятся отразить все возможные эвристические отношения. Например, один из них отмечает, что нет таких исследовательских задач, которые бы не противились действительности и, в принципе, не могли быть решены. А сам поиск решения исследовательской задачи следует начинать с наиболее простых вариантов.

Интересно измеряется степень оригинальности решения изобретательской задачи, ко­торая зависит от расстояния между старым решением и новым. Эвристические постулаты отмечают атрибутивность эвристичности, т. е. то, что она присуща любому субъекту деятельностного процесса, а также то, что творческие возможности могут развиваться и культивироваться. Бесспорным является утверж­дение, что творческий, эвристический процесс начинается с формулировки изобретательской задачи, которая есть не что иное, как звено между известным и неизвестным, существую­щим и искомым, между знанием и незнанием.

Большая роль отводится методам эвристики. Среди них метод аналогии, основывающийся на подражании всевозмож­ным структурам; метод прецедента, указывающий на уже име­ющиеся в научной практике случаи; метод реинтеграции, или «нить Ариадны», который строится на создании сложных структур из более простых; метод организмической имитации (к примеру, у Тойнби при построении теории локальных ци­вилизаций); метод псевдоморфизации, т. е. использование не своей формы (оружие в виде зонтика, трости и пр.).

Весьма интересен метод инверсии вредных сил в полезные, он использовался Лакатосом в ситуации, когда через опреде­ленный промежуток времени «аномалии» становились полем защиты доказуемой теории. Метод антитезиса, известный еще из гегелевской диалектики, означал использование теорий, приемов и методов, диаметрально противоположных тради­ционным.

Результаты эвристической деятельности могут иметь раз­ное происхождение. Они могут быть родом из воображения и фантастики, из скептицизма и критицизма, из реализма и упорного труда, из вдохновения, прагматизма, интуиции. Они могут иметь схоластическую закваску или быть связаны с про­гнозированием, мистицизмом, иллюзиями. Они могут пи­таться солипсизмом, основываться на силе чувственных вос­приятий или быть окрашены сентиментализмом.

Эвристическое рассуждение должно рассматриваться не как окончательное и строгое, а как предварительное и прав­доподобное. Оно уподобляется лесам при построении здания. Они необходимы, ибо прежде чем получить доказанный и окончательный вывод, следует опереться на правдоподобные рассуждения. Эвристические рассуждения, как правило, ос­новываются на индукции, абдукции, аналогии.

И какой бы динамичной и изменчивой ни казалась сфера эвристики, исследователи и методологи, ее изучающие, под­черкивают, что сама эвристическая деятельность предполагает уверенность, упорство, настойчивость до тех пор, пока не по­явится счастливая идея.

Безотказно действующие правила как условия эвристики не­возможны, можно говорить лишь о типических особенностях и свойствах, обнаруженных при эвристическом поиске. В сфе­ру эвристики и попадают все приемы и операции, шаги и ходы, которые сопровождали то или иное открытие. Разумная эвристика не предполагает наличия стереотипов и регламен­тации, расположенных в строгой последовательности и сфор­мулированных во всеобщем виде. Она представляет сюрприз­ную сферу, где новизна сопровождает как сам исследователь­ский процесс, выбор методов и методик поиска, так и его результат. В нем должны отражаться и учитываться индивиду­альные особенности каждого человека.



В проблемное поле философии науки эвристика включе­на c целью отразить константное свойство всякой модели ро­ста научного знания, а именно ситуацию, когда теория выхо­дит за свои пределы и претендует на расширение. Эвристичность данного процесса, связанная с завоеванием новых содержательных плоскостей и ниш, очевидна. Она, как убеди­тельно показано в работах В. В. Ильина, есть свойство теории выходить за свои первоначальные границы, осуществлять экспансию и стремиться к расширению.

(Философия для аспирантов. Учебное пособие. Под ред. В.П. Кохановского.-Ростов-на-Дону :”Феникс”, 2003.С.214-227.)





База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница