Лев Николаевич Толстой. Война и мир



страница9/81
Дата01.05.2016
Размер5.44 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   81

ХI.

На третий день Рождества, Николай обедал дома, что в последнее время

редко случалось с ним. Это был официально-прощальный обед, так как он с

Денисовым уезжал в полк после Крещенья. Обедало человек двадцать, в том

числе Долохов и Денисов.

Никогда в доме Ростовых любовный воздух, атмосфера влюбленности не

давали себя чувствовать с такой силой, как в эти дни праздников. "Лови

минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть

настоящее на свете -- остальное всё вздор. И этим одним мы здесь только и

заняты", -- говорила эта атмосфера. Николай, как и всегда, замучив две пары

лошадей и то не успев побывать во всех местах, где ему надо было быть и

куда его звали, приехал домой перед самым обедом. Как только он вошел, он

заметил и почувствовал напряженность любовной атмосферы в доме, но кроме

того он заметил странное замешательство, царствующее между некоторыми из

членов общества. Особенно взволнованы были Соня, Долохов, старая графиня и

немного Наташа. Николай понял, что что-то должно было случиться до обеда

между Соней и Долоховым и с свойственною ему чуткостью сердца был очень

нежен и осторожен, во время обеда, в обращении с ними обоими. В этот же

вечер третьего дня праздников должен был быть один из тех балов у Иогеля

(танцовального учителя), которые он давал по праздникам для всех своих

учеников и учениц.

-- Николенька, ты поедешь к Иогелю? Пожалуйста, поезжай, -- сказала

ему Наташа, -- он тебя особенно просил, и Василий Дмитрич (это был Денисов)

едет.


-- Куда я не поеду по приказанию г'афини! -- сказал Денисов, шутливо

поставивший себя в доме Ростовых на ногу рыцаря Наташи, -- pas de chale 18

готов танцовать.

-- Коли успею! Я обещал Архаровым, у них вечер, -- сказал Николай.

-- А ты?... -- обратился он к Долохову. И только что спросил это,

заметил, что этого не надо было спрашивать.

-- Да, может быть... -- холодно и сердито отвечал Долохов, взглянув на

Соню и, нахмурившись, точно таким взглядом, каким он на клубном обеде

смотрел на Пьера, опять взглянул на Николая.

"Что-нибудь есть", подумал Николай и еще более утвердился в этом

предположении тем, что Долохов тотчас же после обеда уехал. Он вызвал

Наташу и спросил, что такое?

-- А я тебя искала, -- сказала Наташа, выбежав к нему. -- Я говорила,

ты всё не хотел верить, -- торжествующе сказала она, -- он сделал

предложение Соне.

Как ни мало занимался Николай Соней за это время, но что-то как бы

оторвалось в нем, когда он услыхал это. Долохов был приличная и в некоторых

отношениях блестящая партия для бесприданной сироты-Сони. С точки зрения

старой графини и света нельзя было отказать ему. И потому первое чувство

Николая, когда он услыхал это, было озлобление против Сони. Он

приготавливался к тому, чтобы сказать: "И прекрасно, разумеется, надо

забыть детские обещания и принять предложение"; но не успел он еще сказать

этого...

-- Можешь себе представить! она отказала, совсем отказала! --

заговорила Наташа. -- Она сказала, что любит другого, -- прибавила она,

помолчав немного.

"Да иначе и не могла поступить моя Соня!" подумал Николай.

-- Сколько ее ни просила мама, она отказала, и я знаю, она не

переменит, если что сказала...

-- А мама просила ее! -- с упреком сказал Николай.

-- Да, -- сказала Наташа. -- Знаешь, Николенька, не сердись; но я

знаю, что ты на ней не женишься. Я знаю, Бог знает отчего, я знаю верно, ты

не женишься.

-- Ну, этого ты никак не знаешь, -- сказал Николай; -- но мне надо

поговорить с ней. Что за прелесть, эта Соня! -- прибавил он улыбаясь.

-- Это такая прелесть! Я тебе пришлю ее. -- И Наташа, поцеловав брата,

убежала.

Через минуту вошла Соня, испуганная, растерянная и виноватая. Николай

подошел к ней и поцеловал ее руку. Это был первый раз, что они в этот

приезд говорили с глазу на глаз и о своей любви.

-- Sophie, -- сказал он сначала робко, и потом всё смелее и смелее, --

ежели вы хотите отказаться не только от блестящей, от выгодной партии; но

он прекрасный, благородный человек... он мой друг...

Соня перебила его.

-- Я уж отказалась, -- сказала она поспешно.

-- Ежели вы отказываетесь для меня, то я боюсь, что на мне...

Соня опять перебила его. Она умоляющим, испуганным взглядом посмотрела

на него.

-- Nicolas, не говорите мне этого, -- сказала она.

-- Нет, я должен. Может быть это suffisance 19 с моей стороны, но всё

лучше сказать. Ежели вы откажетесь для меня, то я должен вам сказать всю

правду. Я вас люблю, я думаю, больше всех...

-- Мне и довольно, -- вспыхнув, сказала Соня.

-- Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого

чувства дружбы, доверия, любви, я ни к кому не имею, как к вам. Потом я

молод. Мaman не хочет этого. Ну, просто, я ничего не обещаю. И я прошу вас

подумать о предложении Долохова, -- сказал он, с трудом выговаривая фамилию

своего друга.

-- Не говорите мне этого. Я ничего не хочу. Я люблю вас, как брата, и

всегда буду любить, и больше мне ничего не надо.

-- Вы ангел, я вас не стою, но я только боюсь обмануть вас. -- Николай

еще раз поцеловал ее руку.


XII.


У Иогеля были самые веселые балы в Москве. Это говорили матушки, глядя

на своих adolescentes, 20 выделывающих свои только что выученные па; это

говорили и сами adolescentes и adolescents, 21 танцовавшие до упаду; эти

взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти

до них и находя в них самое лучшее веселье. В этот же год на этих балах

сделалось два брака. Две хорошенькие княжны Горчаковы нашли женихов и вышли

замуж, и тем еще более пустили в славу эти балы. Особенного на этих балах

было то, что не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам

искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики

за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только

те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13-ти и 14-ти-летние

девочки, в первый раз надевающие длинные платья. Все, за редкими

исключениями, были или казались хорошенькими: так восторженно они все

улыбались и так разгорались их глазки. Иногда танцовывали даже pas de chale

лучшие ученицы, из которых лучшая была Наташа, отличавшаяся своею

грациозностью; но на этом, последнем бале танцовали только экосезы, англезы

и только что входящую в моду мазурку. Зала была взята Иогелем в дом

Безухова, и бал очень удался, как говорили все. Много было хорошеньких

девочек, и Ростовы барышни были из лучших. Они обе были особенно счастливы

и веселы. В этот вечер Соня, гордая предложением Долохова, своим отказом и

объяснением с Николаем, кружилась еще дома, не давая девушке дочесать свои

косы, и теперь насквозь светилась порывистой радостью.

Наташа, не менее гордая тем, что она в первый раз была в длинном

платье, на настоящем бале, была еще счастливее. Обе были в белых, кисейных

платьях с розовыми лентами.

Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал.

Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В

того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была

влюблена.

-- Ах, как хорошо! -- всё говорила она, подбегая к Соне.

Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно

оглядывая танцующих.

-- Как она мила, к'асавица будет, -- сказал Денисов.

-- Кто?

-- Г'афиня Наташа, -- отвечал Денисов.

-- И как она танцует, какая г'ация! -- помолчав немного, опять сказал

он.


-- Да про кого ты говоришь?

-- Про сест'у п'о твою, -- сердито крикнул Денисов.

Ростов усмехнулся.

-- Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut

que vous dansiez, -- сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. -- Voyez

combien de jolies demoiselles. 22 -- Он с тою же просьбой обратился и к

Денисову, тоже своему бывшему ученику.

-- Non, mon cher, je fe'ai tapisse'ie, 23 -- сказал Денисов. -- Разве

вы не помните, как дурно я пользовался вашими уроками?

-- О нет! -- поспешно утешая его, сказал Иогель. -- Вы только

невнимательны были, а вы имели способности, да, вы имели способности.

Заиграли вновь вводившуюся мазурку; Николай не мог отказать Иогелю и

пригласил Соню. Денисов подсел к старушкам и облокотившись на саблю,

притопывая такт, что-то весело рассказывал и смешил старых дам, поглядывая

на танцующую молодежь. Иогель в первой паре танцовал с Наташей, своей

гордостью и лучшей ученицей. Мягко, нежно перебирая своими ножками в

башмачках, Иогель первым полетел по зале с робевшей, но старательно

выделывающей па Наташей. Денисов не спускал с нее глаз и пристукивал саблей

такт, с таким видом, который ясно говорил, что он сам не танцует только от

того, что не хочет, а не от того, что не может. В середине фигуры он

подозвал к себе проходившего мимо Ростова.

-- Это совсем не то, -- сказал он. -- Разве это польская мазу'ка? А

отлично танцует. -- Зная, что Денисов и в Польше даже славился своим

мастерством плясать польскую мазурку, Николай подбежал к Наташе:

-- Поди, выбери Денисова. Вот танцует! Чудо! -- сказал он.

Когда пришел опять черед Наташе, она встала и быстро перебирая своими

с бантиками башмачками, робея, одна пробежала через залу к углу, где сидел

Денисов. Она видела, что все смотрят на нее и ждут. Николай видел, что

Денисов и Наташа улыбаясь спорили, и что Денисов отказывался, но радостно

улыбался. Он подбежал.

-- Пожалуйста, Василий Дмитрич, -- говорила Наташа, -- пойдемте,

пожалуйста.

-- Да, что, увольте, г'афиня, -- говорил Денисов.

-- Ну, полно, Вася, -- сказал Николай.

-- Точно кота Ваську угова'ивают, -- шутя сказал Денисов.

-- Целый вечер вам буду петь, -- сказала Наташа.

-- Волшебница всё со мной сделает! -- сказал Денисов и отстегнул

саблю. Он вышел из-за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял

голову и отставил ногу, ожидая такта. Только на коне и в мазурке не видно

было маленького роста Денисова, и он представлялся тем самым молодцом,

каким он сам себя чувствовал. Выждав такт, он с боку, победоносно и

шутливо, взглянул на свою даму, неожиданно пристукнул одной ногой и, как

мячик, упруго отскочил от пола и полетел вдоль по кругу, увлекая за собой

свою даму. Он не слышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не

видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув

шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с

грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левой ногой

подщелкивая правую, опять летел по кругу. Наташа угадывала то, что он

намерен был сделать, и, сама не зная как, следила за ним -- отдаваясь ему.

То он кружил ее, то на правой, то на левой руке, то падая на колена,

обводил ее вокруг себя, и опять вскакивал и пускался вперед с такой

стремительностью, как будто он намерен был, не переводя духа, перебежать

через все комнаты; то вдруг опять останавливался и делал опять новое и

неожиданное колено. Когда он, бойко закружив даму перед ее местом, щелкнул

шпорой, кланяясь перед ней, Наташа даже не присела ему. Она с недоуменьем

уставила на него глаза, улыбаясь, как будто не узнавая его. -- Что ж это

такое? -- проговорила она.

Несмотря на то, что Иогель не признавал эту мазурку настоящей, все

были восхищены мастерством Денисова, беспрестанно стали выбирать его, и

старики, улыбаясь, стали разговаривать про Польшу и про доброе старое

время. Денисов, раскрасневшись от мазурки и отираясь платком, подсел к

Наташе и весь бал не отходил от нее.


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   81


База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница