С. В. Кривцова Буллинг в школе vs сплоченность неравнодушных



страница1/7
Дата29.04.2016
Размер1.31 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7


Федеральный институт развития образования

Центр развития психологической службы


С.В.Кривцова

Буллинг в школе VS сплоченность неравнодушных

Организационная культура ОУ для решения проблем дисциплины и противостояния насилию

Москва 2011

Оглавление




стр.


Введение. Что такое буллинг?
Глава 1. Мифы и научные факты о буллинге

5


Глава 2. Психология участников буллинга: агрессоры, жертвы, зрители
2.1. Буллеры

2.2. Жертвы

2.3. Зрители



10

Глава 3. Философия школьной дисциплины. Подходы к решению проблем


18

Глава 4. Что может сделать школа?

История постановки и решений вопросов дисциплины в системах образования России и США


21


4.1. Ответственность школы

21

4.2. Зарубежный и отечественный опыт

22






Приложения. Как строить конструктивное взаимодействие с «трудными» учениками Школьный План Действий (рекомендации учителю)


35

Практические рекомендации для развития позитивной атмосферы в школе

72


Заключение

94



Введение. Что такое буллинг?

В «букете» негативных переживаний, которые испытывает современный российский учитель, особое место занимает чувство беспомощности перед лицом насилия. Речь не идет о выученной беспомощности, то есть, это чувство не приходит из детства, оно появилось относительно недавно. Беспомощность современного учителя - это не невротическое чувство. Как известно, невротические чувства не отражают реальность, а искажают ее одним и тем же устойчивым способом. Чувство беспомощности современного учителя, напротив, абсолютно адекватно отражает положение дел в школьном сообществе: каждый отдельный учитель в большей или меньшей степени чувствует на собственной «шкуре», что у него нет тыла перед лицом насилия, имеющего место в детских коллективах. Это происходит, потому что школа как организация не берет на себя ответственность за противостояние властолюбивому поведению учеников, и в том числе, буллингу – травле одних учеников другими. Инициируется буллинг учениками, которые не понимают «по-хорошему», снова и снова нарушают правила, используют насилие и подавление других учеников, для утверждения своего авторитета, извлечения выгоды или как способ развлечься. Выходки буллеров (так называют инициаторов буллинга) происходят на глазах у остальных детей, и это оказывает негативное влияние как на «зрителей», так и на атмосферу в школе в целом. Что же касается жертв буллинга – учеными тех стран, где к этому явлению относятся с серьезностью, изучают его, накапливают данные и однозначно показывают, что именно травля (как правило, в форме отвержения) со стороны сверстников приводит к суициду среди подростков. Итак, буллингом называется агрессия одних детей против других, когда имеют место неравенство сил агрессора и жертвы, агрессия имеет тенденцию повторяться, при этом ответ жертвы показывает, как сильно она задета происходящим. Неравенство сил, повторяемость и неадекватно высокая чувствительность жертвы, - три существенных признака буллинга. Буллинг разнообразен, это не только физическая агрессия, скорее и чаще – психологическая.



Насилие во взрослых коллективах (например, травля одного из учителей директором или кем-то из коллег при попустительстве директора) называется моббингом1 (в других источниках - организационным буллингом).


Глава 1. Мифы и научные факты о буллинге
Миф № 1 - Насилие в школе в таких масштабах появилось только в последние годы. Это неправда. В 1910 г в Вене Зигмунд Фрейд, Альфред Адлер и Уильям Стекел провели первый в Австро-Венгерии конгресс по теме: «О суициде, в частности, о суициде среди учащихся средней школы». З.Фрейд был его вдохновителем и теоретиком. Он писал: «Нельзя винить только школу в том, что в ней столько насилия и в том, что дети совершают суициды, но вина школы в том, что она ничего не делает, чтобы хоть как-то противостоять этой тенденции. Средняя школа не просто должна делать все, чтобы не подтолкнуть ребенка к суициду, но школа должна делать все, чтобы дети не были беспомощными перед лицом насилия, чтобы они хотели жить, давать им поддержку в тот момент развития их жизни, когда эмоциональные связи с родительской семьей ослабевают, и они выходят в самостоятельную жизнь. Школы не должны забывать, что они имеют дело с незрелыми еще личностями, но никто и не может лишать детей права на эту незрелость, которая является естественной стадией их развития, пусть и не самой простой» (цит. по Friedman, 1967, с.25)2. Итак, во все времена именно потому, что школа собирает незрелых еще личностей – детей и подростков – в ней были и будут проблемы насилия. Школа и учитель не несут ответственность за то, чтобы актов насилия не было (это было бы нереалистично), они несут ответственность за то, чтобы дети видели, как нужно твердо и с достоинством насилию противостоять.

Миф 2 – Буллинг, как и другие формы нарушений дисциплины, возможны только в классе у слабого учителя. Логика рассуждений: «Раз у меня в классе это появилось, значит, я - плохой учитель». Именно это заблуждение приводит к тому, что многие учителя не хотят говорить о происходящем в классе насилии, тем более мелком, привычном, - кажется, что таким образом они «выносят сор из избы» и подводят собственную школу. Такая установка опирается на незнание статистики. Исследования вновь и вновь подтверждают: в любой школе и у любого учителя, особенно у хорошего (потому что дети его меньше боятся) может обнаружиться факт или факты травли, провокаций, физического или эмоционального давления, как среди сверстников, так и в отношениях ученика с учителем. Все факты насилия должны быть обязательно рассмотрены педколлективом без относительно к самооценке данного учителя.

Миф 3 - Насилия не так уж много (в нашей школе его вообще нет!), оно касается не более 10 % учеников, во всяком случае, в начальном и среднем звене. По данным Доктора Дэна Олвеуса (Dan Olweus) примерно 16 процентов девочек и 17,5 процентов мальчиков во всех развитых странах мира (за исключением Японии) 2-3 раза в месяц становятся жертвами буллинга без относительно к тому, в какой школе они учатся: дорогой элитной или бюджетной в социально неблагополучном районе. 7% девочек и 12 % мальчиков сами являются инициаторами травли - буллерами. Данные почти полностью совпадают для разных стран.

Частота случаев буллинга в средней и старшей школе


Миф 4 – Буллинг характерен для подростковой среды, в начальной школе этого феномена нет.

Вот статистика изменений частоты встречаемости феномена буллинга по классам по данным Д.Оллвеуса.


Процентное соотношение жертв буллинга по классам

Источник: Д. Ольвеус (1993) Буллинг в школе: со 2 по 9 классы



Миф 5 - Вызывать беспокойство у педколлектива должны только случаи физического насилия. Учительский коллектив не имеет возможности заниматься всеми «недоразумениями» (стычками, конфликтами и пр.), которые происходят между учениками, в конце концов, пусть учатся справляться сами. Только в случае серьезного физического насилия нужно вмешиваться взрослым. Такая позиция противоречит мировой статистике: дети гораздо реже переживают себя «затравленными» из-за физических воздействий агрессивного характера, чаще – из-за других видов агрессии. В разных странах по статистике на первом месте по частоте встречаемости словесная травля – (оскорбления, злые шутки, словесные провокации, обзывания, непристойные шутки и т.д.). На втором месте бойкот, на третьем – физическая расправа. На четвертом – распространение слухов и сплетен, на пятом – воровство. Далее мы увидим, что причиной суицидов является не физическое насилие, а изоляция со стороны референтной группы, бойкот.

Формы буллингового поведения

Виды агрессии

% встречаемости девочки

% встречаемости мальчики

Оскорбления, клички

23

21

Распускание слухов, клеветы

15

11

Изоляция, исключение из группы, байкот, игнорирование

13

11

Физические формы агрессии: удары, толчки, щипки, уколы и пр.

7

10

Сексуальные комментарии

7

8

Комментарии расистского толка

6

7

Вымогательство денег, вещей

3

5


Миф 6 – Буллерами становятся «несчастные» дети, с низкой самооценкой, те, кто не умеет по-другому контактировать со сверстниками. Это опасное заблуждение. Статистика показывает, что самооценка агрессоров высокая, их поведение вызвано не аффектами, которые они не могут контролировать, а холодным расчетом. Они прекрасно умеют вести себя корректно, но не делают этого, если чувствуют отсутствие угрозы наказания. Более подробно о буллерах см. Главу 2.

Миф 7 - Жертвами буллинга становятся дети, которые «сами виноваты» в том, что не могут вытроить отношения со сверстниками

Отчасти это верно, но есть и другие дети, те, которые вполне социабельны, имеют друзей, у них до сих пор была нормальная самооценка. Жертвой буллинга может стать любой ученик, говорит статистика. Более подробно о жертвах буллинга см. Главу 2.



Миф 8 - С фактами насилия можно справиться разовыми, краткосрочными мерами (лекцией, родительским собранием, вызовом к директору). Это никогда не работало. Так же ошибочно считать, что работу с этими фактами следует передать психологу. Чего точно нельзя делать с буллерами (агрессорами), так это собирать их в группы и вести с ними психологические тренинги! Это связано с тем, что буллинг не связан с неконтролируемым гневом, это не спонтанное поведение. Буллер – это человек (с развивающимися нарциссическими личностными структурами), который устанавливает свою власть над другими, и делает это хладнокровно. К нему нужны совсем другие подходы. Не работает, кстати, и практика угрозы исключения из школы, как и само исключение. Еще менее разумно устраивать коллективные разборки с публичным покаянием, заставлять детей просить прощения, - все это приводит только к эскалации травли. Ни одна разовая краткосрочная мера не поможет справиться с данными явлением. Именно поэтому феномен буллинга является вызовом школе как организации. Он требует принятия долгосрочных и ответственных обязательств, которые стали бы частью организационной культуры данной школы.

Миф 9 - Заниматься проблемами детей-агрессоров нужно с помощью привлечения родителей. Это ошибка. К сожалению, большинство детей-буллеров не имеют конструктивного контакта с родителями. Либо их родители сами являются людьми с властным нарциссическим характером, тогда поведение детей – это калька с поведения родителей, причем молчаливо одобряемая родителями. Либо такие дети тиранят и собственных родителей тоже, так как последние, скорее всего, не могут проявить необходимой твердости. В любом случае, родители сами не помогут справиться с проблемой буллинга. Школа должна четко отделить свою ответственность и ответственность семьи: «Если тебе разрешают так вести себя дома – пожалуйста, но не здесь, в школе другие правила!»

Миф 10 - Учитель должен мочь справиться с фактами физического и эмоционального насилия в своем классе самостоятельно. Один взрослый не сможет справиться с фактами насилия в школе. Победить собственное чувство бессилия и создать в школе атмосферу безопасности, можно только в том случае, когда учителя объединяться против насилия. Организационная культура школы, не обращающая внимания на вопросы насилия - это не жизнеспособная культура. Секрет в том, что все до единого взрослые люди, но прежде всего, профессионалы – учителя, должны уметь и быть готовым конфронтировать с властолюбцем. Более того – все поколение взрослых людей, во всей стране, должно поколению детей показать и продемонстрировать свою силу перед лицом агрессии. Это сила объединенных взрослых!

Однако можно сказать и другое: если в школе найдется хотя бы один неравнодушный взрослый, все может получиться.




Глава 2. Психология участников буллинга: агрессоры, жертвы, зрители
2.1.Буллеры

С точки зрения клинической понятно, что инициаторами травли выступают дети с нарциссическими чертами характера. Основная особенность нарцисса – стремление к власти, самоутверждению за счет других. Быть «крутым», иметь авторитет среди сверстников, как человека, которому никто ничего не может сделать. «Ты мне ничего не сделаешь» - скрытое послание, сквозящее за всем поведением этого ученика. И такое поведение, направленное на утверждение своей власти над кем-то или чем-то, становится все более распространенным. Сотни учителей подтверждают этот факт. Властолюбивые ученики делятся на активных и пассивных властолюбцев. Первые постоянно задевают не только одноклассников, но и учителя. Они снова и снова бросают ему вызов. С помощью слов и действий они как бы его атакуют. Они могут применять различные тактики: делать все очень медленно, не обращая внимания на напоминания о времени, сдавать незаконченные работы, шуметь в то время, когда остальные работают. Иногда они бормочут ругательства, когда их о чем-то просят, жуют жвачку. Они могут просто не считаться с требованиями учителя или соглашаться сделать что-то, но с явной обидой.

Пассивные властолюбцы корректно ведут себя с учителями, но самоутверждаются на сверстниках или младших ребятах. Как правило, властолюбцы не действуют без зрителей. Им нужны свидетели их власти. Они провоцируют учителя или сверсника перед аудиторией зрителей, и даже учителя чувствуют, что если они проиграют эту публичную схватку, то в глазах этих зрителей, или даже всей школы, останутся с ярлыком «Проигравший» до конца учебного года. А что же чувствует объект насмешек, провокаций или прямого хамства? Все те, кого властолюбец выбрал мишенью, всегда под угрозой, под давлением таких возможных ситуаций. И это вызывает тревогу и напряжение.

Процентное соотношение детей, занимающихся буллингом по классам



Нужно отметить, что властолюбивые ученики вызывают много неприятных чувств и у самого учителя. Многие из них «сводят нас с ума» на уроках.

А) Одни из них постоянно недовольны, и выражают это недовольство громко и вслух. Учителя знают множество вариантов реплик на тему «Вы не можете заставить меня делать это. Анна Ивановна в 7 «Б» этого не требует. И я не буду делать».

Б) Другой вариант — ученики выдают «синдром адвоката». Эти дети не хамят, они разговаривают в вежливой и дружеской манере, но предлагают абсолютно нелогичные обоснования своего «плохого» поведения. «Можно я не буду делать самостоятельную, а то уже мало времени осталось. Лучше я повторю формулы» или «Можно я не буду отвечать сегодня? Я же отвечал на прошлом уроке, вы же видели, что я знаю эту тему!» Их дружелюбие часто сбивает с толку, и учитель поддается. Повторные попытки приводят нас в замешательство, и мы быстро раздражаемся от их словесной акробатики.

В) Третьи не устраивают публичных сцен, но все равно делают то, что хотят, а не то, что требуется. Они не демонстрируют явную конфронтацию и много не говорят. Вместо этого они улыбаются нам и говорят то, что мы хотим услышать. А затем делают то, что им захочется.

Г) Властолюбцы часто прикрываются хитрыми масками, например, проникновенно рассказывают учителю о своей лени, которая помешала сделать урок, и с которой ученик старается бороться, о болезнях, и постоянно происходящих ЧП. Искренность и самокритичность вкупе с жалостью обычно производят впечатление на большинство учителей. Если бы эти дети говорили правду, она была бы проста: «Ты для меня ничего не значишь со своими уроками, равно как плевать я хотел и на правила этой школы». У них много ловкости, поэтому напрямую они не рискуют высказываться, ускользая снова и снова, оставаясь при своем интересе.

Реакция учителя на властолюбивое поведение является важным маркером того, что перед нами потенциальный буллер. Есть два существенных признака, по которым легко определить, было ли то или иное поведение властолюбивым. Речь идет об эмоциях учителя и о его первом побуждении, импульсе. Первый признак — это такие чувства учителя ответ на «выходку», как гнев, негодование, замешательство из-за своей беспомощности или даже страх. Второй признак — это естественный импульс — немедленно прекратить выходку, возможно, даже с помощью физических действий, например, встряхнуть, ударить или схватить за ухо ученика, который так себя ведет.

Реакция ученика на воспитательное воздействие тоже красноречиво говорит о том, что перед нами – властолюбец. Когда мы пытаемся прекратить его выходку, ученик воодушевляется и идет на конфронтацию. «Ты мне ничего не можешь сделать!» — вот вызов, который вам бросают в лицо, даже если ничего не высказано вслух. Властолюбивые ученики спокойно наблюдают за тем, что вы делаете, и с некоторым даже любопытством ожидают, что вы будете делать дальше. Они обычно продолжают свое, пока не будут уверены, что все присутствующие (зрители) видели: они прекратили выходку не потому, что их вынудили, а только потому, что сами захотели.

Откуда все это берется? О развитии нарциссизма в современном обществе потребления написано очень много. Детей, которые нуждаются в утверждении себя через власть, становится все больше. И здесь есть несколько причин.

Одна из них — современные социальные отношения. Если раньше отношения господства-подчинения были понятными и обоснованными экономически (муж содержал жену и был главой дома, наниматель мог уволить строптивого подчиненного), то сегодня все хотят равных прав. Эмансипация женщины и завоеванные равные права приводят к тому, что подчинение правилам и авторитетам не представлено теперь в глазах ребенка отчетливо и ясно. Четкость и определенность социальных ролей отсутствует. Раньше школьник должен был строго соответствовать своей подчиненной роли: хорошо учиться и быть послушным и вежливым, а учитель должен был быть строгим, но благожелательным судьей. Теперь все изменилось: роли заменены межличностными отношениями, и учитель интересуется такими вопросами, как «Что вы хотите?», «Что вы собираетесь делать?», «В чем вы нуждаетесь?». Фактически в нашем обществе нет ни одной конструктивной модели безусловного подчинения авторитету. Поэтому дети и не умеют подчиняться.

Другая причина распространения властолюбивого поведения — мода на «сильную личность».

Сильная личность, непобедимый герой, которому никто и ничто не указ, борец — вот герои сегодняшнего дня. Дети и родители читают книги с названиями: «Как стать победителем», «Как достичь успеха и влиять на людей» и т.п. Учителя большое внимание уделяют развитию индивидуальности, способностей, делают акцент на достижениях. Отсюда — новая ценность: личностная сила.

Но дети зачастую путают смыслы. Понятие «сильная личность» для них может означать не столько власть, равную контролю над собственной личностью (характером, слабостями и т.д.), сколько власть над другими людьми. Они утверждают себя, таким образом, не в отношениях с самими собой, а в отношениях с окружающими. С таким наивно понятым самоутверждением сталкиваются в классе учителя и одноклассники. И учитель должен быть готов грамотно, профессионально отреагировать на выходки властолюбца и научить ученика различать истинную личностную силу и властолюбие. Если учитель научится это делать — атмосфера в классе будет способствовать росту этой личностной силы и свободы.

Ученики с властолюбивым поведением не обязательно становятся буллерами, но буллеры происходят именно из такой категории детей, поэтому они нуждаются в особой бдительности со стороны учителя. Они отличаются настойчивостью, хитростью и изобретательностью. Их отношения с жертвой можно представить как игру с кошкой и куском бумажки на веревочке. Они как бы подсовывают приманку, искушая ее. Они провоцируют, вы хотите схватить ее, и вам уже кажется, что удается это сделать, как они стремительно вырывают веревку, приводя вас в смущение и вызывая замешательство Такие ученики точно выбирают время, место и повод для своей борьбы за власть, подстерегая вас в те минуты, когда жертва расслаблена, и точно знают человеческие слабости. Совет учителю: попробуйте перестать ловить веревку. Вместо этого воспользуйтесь двумя принципами профилактики: 1) избегайте прямой конфронтации

2) позволяйте ученикам проявлять власть в рамках конструктивных проектов и руководить разрешенными способами.
Какие последствия для буллеров имеет опыт участия в буллинге?

Обычно представляется, что только жертвы страдают от буллинга, но статистика дает другие данные. Вот материалы из статьи доктора Батча Лоузи (США):

«Дети, являющиеся буллерами, также испытывают трудности с успеваемостью в школе. Центр их проблем – процесс обучения. Существует мнение, что жертвы буллинга должны иметь больше проблем с усвоением материала, чем те ученики, которые подвергает буллингу других, потому что жертвы поглощены проблемой отношений со сверстниками, на учебу у них не хватает ресурсов. На самом деле, образовательный уровень школьного хулигана, как правило, ниже, чем у жертвы.. Если принять за показатель образовательного уровня способность школьника получить среднее образование, тогда мы получим следующую картину. По данным исследователей (Brown & Taylor, 2008), которые на протяжении 42 лет изучали рожденных в Великобритании в 1958 году детей (выборка составила 15000 детей), были сделаны выводы, наконец, позволившие понять, имеет ли отношение опыт участия в буллинге (буллинг-виктимизация) к таким фактам, как уход из школы, получение среднего образования, или получение степени в колледже. Из этого исследования они обнаружили, что буллинг-виктимизация в возрасте 11 лет имеет малый эффект на то, получил ли школьник в будущем среднее образование или нет, в тоже время дети, которые были идентифицированы как хулиганы в возрасте 11 лет, имели значимо меньшую вероятность получения среднего образования. Вместе с тем, опыт жертвы буллинга негативно влияет на возможность получения устраивающей зарплаты в более взрослом возрасте» (B. Losey, 2011)3.

2.2. Жертвы

Жертвами буллинга, как правило, но не всегда, становятся дети чувствительные и не способные постоять за себя. Не те дети, которым не свойственно агрессивное поведение, как часто думают, а дети, которые лишены настойчивости, не умеют демонстрировать уверенность и отстаивать ее. Самая вероятная жертва – ученик, который старается сделать вид, что его не задевает оскорбление или жестокая шутка, но лицо выдает его (оно краснеет или становится очень напряженным, на глазах могут появиться слезы). Дети, которые не могут спрятать своей незащищенности, могут спровоцировать повторение инцидента со стороны агрессора-властолюбца.

Американские исследования Дэна Олвеуса позволяют выделить два типа жертв: Первая: не могущие скрыть слабости (дети, физически слабые, неуверенные, эмоционально реагирующие дети, тревожные, а также такие, которые предпочитают общество учителей обществу сверстников). Вторая: и дети, невольно провоцирующие негативное к себе отношение. Ко второй категории относятся неадекватно (слишком бу4рно) реагирующие на провокации (так, что их поведение вызывает насмешки у зрителей), неприятные в общении дети из-за дурных привычек (например, неряшливые), а также дети, вызывающие активную неприязнь взрослых.

Последствия виктимизации (опыта жертвы) (по статье Б.Лоузи, 2011)

«Буллинг-виктимизация связана с более низкой самооценкой и более высоким уровнем депрессии и тревоги. Индивидуумы, ставшие жертвами, больше думают о самоубийстве (Dake et.al., 2003; Rivers & Noret, 2010). Самоубийство, конечно же, редкий исход для молодых людей, но для тех, кто становятся жертвами школьного буллинга, риск самоубийства значительно возрастает. Используя данные, собранные мною на основе опроса и интервью с 1900 школьниками (Losey & Graham, 2004), мои коллеги выделили 149 школьников, которые были квалифицированы, как имеющие высокий риск самоубийства. Число школьников, заявивших о буллинге, а также - о посещавших их суицидальных идеях, вызывает тревогу. Только в средней школе в результате исследования обнаружилось около 95 школьников, направленных на более глубокое исследование с помощью клинического интервью с психотерапевтом, потому что они были определены как имеющие риск самоубийства, 35% (n= 17) указали, что буллинговое поведение было значимым эмоциональным стрессом для них. Важно также отметить, что этих школьников не просили подробно описывать, какие именно случаи насилия они пережили.

Многим из нас трудно понять, как молодые люди могут думать о самоубийстве. Есть, однако, две вполне понятные причины. В случаях постоянного буллинга, дети могут рассматривать самоубийство как ход из этой тупиковой ситуации страдания. Дети, которые безжалостно подвержены буллингу, не видят надежды на решение проблемы. Переживания страдания и безнадежности усиливается за счет специфических иррациональных мыслей. Смерть кажется единственным способом избавления от отчаяния и боли, вызванных унижениями и отвержением со стороны сверстнков. Часто молодые люди считают, что их проблемы непреодолимы, при этом они уверены, что те, кто их окружают, их родители и друзья, также страдают из-за них и их неудач. Поэтому их уход из жизни, по их представлениям, может оказать помощь тем, кого они любят. Из-за того, что они чувствуют свою жизнь как бремя для себя и для тех, кого они любят, они верят, что выбирая самоубийство, освобождают своих близких, перестанут быть им обузой.

Помимо риска самоубийства жертвы буллинга испытывают более высокий уровень стресса. У них чаще возникают головные боли, нарушения сна, боли в животе, тревожность, чувство печали, плохой аппетит и ночное недержание мочи. У подверженных буллингу детей уровень депрессии в три-семь раз выше (Fekkes, Pijpers, & Verloove-Vanhorick, 2004). В ниже приведенной Таблице видно, что буллинг- виктимизация увеличивает последствия, влияющие на состояние здоровья, в таблице также отражены высокие показатели нарушения сна и депрессии. Интересно то, что нарушение сна имеет высокую взаимосвязь с депрессией. Как видно из таблицы, жертвы в три раза чаще испытывают головные боли и чувство тревоги, в два раза чаще испытывают проблемы со сном, страдают болями в животе, и чувством напряженности и в восемь раз чаще испытывают тяжелые формы депрессии.


Таблица. Последствия Буллинг-виктимизации, влияющие на состояние здоровья





Не подверженные буллингу (%)

Подверженные буллингу (%)

Головная боль

6

16

Проблемы со сном

23

42

Боль в животе

9

17

Чувство напряженности

9

20

Тревожность

10

28

Чувство печали

6

23

Умеренная депрессия

16

49

Тяжелая депрессия

2

16

Дети, подверженные буллингу виктимизации, также более склонны к развитию психотических симптомов. В особенности это верно, когда дети подвергаются постоянному, настойчивому буллингу. В той же степени, в которой буллинг становится более хроническим или тяжелыми, хроническими или тяжелыми становятся проявления психотических симптомов (Schreier et al., 2009). Вспомним случай подростка Майкла Карниала, который напал с оружием в руках на свою школу в городе Падука, штат Кентукки. Он утверждал, что у него были психотические симптомы и возможно даже испытывал симптомы шизофренического типа (согласно апелляционным документам) во время нападения на школу, хотя он считался вменяемым для того, чтобы предстать перед судом. Карниал сказал, что он подвергался буллингу, перед тем как напасть на школу. Вполне возможно, что буллинг увеличил его психотические симптомы.

Последствия виктимизации оказывают негативное влияние на жизнь еще очень долгое время. Взрослые, которые были бывшими жертвами буллинга, имеют значительно более высокий уровень депрессии и более низкий уровнь самооценки, больше проблем с социальной изоляцией, социальной тревоженностью, одиночеством, беспокойством, и даже антисоциальным поведением (Olweus, 1993). Молодые люди заявляют, что они часто вспоминают и много думают о своем опыте буллинга, несмотря на то, что находятся вдали от мест, где происходил буллинг, и от людей, которые были в него вовлечены. В ходе опроса первокурсников колледжа (Duncan, 1999) примерно половина студентов заявила, что, в какое-то время в детстве они были жертвами буллинга, большинство заявило, что годы, проведенные в средней школе, были наихудшими в этом смысле. 46% этих студентов продолжают помнить и думать о своем опыте жертвы. Последствия для жертв, которые в детстве были подвержены буллингу, могут выйти даже за пределы юношеского возраста. Датское исследование группы мужчин, родившихся в 1953 году (Lund et al., 2008) показало, что взрослые мужчины, которые помнят, как их травили в школе, значительно чаще обнаруживали диагноз депрессия в среднем возрасте (в возрасте 31-51) и симптомы тяжелой депрессии в возрасте 51» (B.Losey, 2011).
2.3. Зрители

Самое худшее в буллинге - его влияние на тех детей, которые в нем активно не участвуют, на свидетелей. Буллинг провоцирует негативные черты людей, вызывая психодинамику самого низкого толка. Почему?

1) Буллинг заразителен;

2) В нем вы обнаруживаете себя, вынужденными выбирать между силой и слабостью (жертвы часто выглядят смешно и жалко), не очень хочется ассоциироваться со слабыми;

3) Он быстро приводит к тому, что вы больше не чувствуете личную ответственность, он провоцирует просто делать, как все;

4) Страдание жертв повторяется снова и снова, и вы замечаете, что у вас чувства сострадания раз от разу притупляются (Цит. по Olweus Bullying Prevention Program, US (2011)).


Схема «Роли, которые играют наблюдатели в ситуации буллинга»

Инициируют буллинг и принимают в нем активное участие



Защитники


Буллеры

Одобряют происходящее, но сами не принимают в нем участие



Пытаются помочь

Активно участвуют в травле, но не инициируют



Жертва

Последователиии


Потенциальные защитники



Одобряющие

Не одобряют происходящее, хотели бы помочь, но не помогают

Пассивные одобряющие



С интересом наблюдают за происходящим, но открыто не поддерживают


Равнодушные свидетели

Ольвеус. Программа предотвращения буллинга, США (2011)


В школьной ситуации буллинга основная масса детей – наблюдатели. И они также нуждаются в серьезной помощи для осмысления полученного опыта. При этом разговор с каждой категорией участников ситуации (см. Схему) будет различным. Мы должны помнить, что все зрители, очевидцы буллинга, будь то учащиеся, учителя, или технический персонал, даже если они не вмешиваются и не реагируют, конечно, испытывают большое психологическое давление. Очевидцы буллинга часто испытывают страх в школе, а также чувство, характерное для травматиков – беспомощность перед лицом насилия. Даже если оно направлено не на них непосредственно. Они даже могут испытывать чувство вины из-за того, что не вступились или, в некоторых случаях, из-за то, что они присоединились к буллингу. Все это может постепенно изменить школьные отношения и нормы, сделать их циничными и безжалостными по отношению к жертвам (Olweus et al., 2005). Эти последствия для зрителей-очевидцев делают процесс противостояния буллингу в данной школе очень сильно осложненным.

Глава 3. Философия школьной дисциплины. Подходы к решению проблем
Все учителя и воспитатели, в школе и в дошкольных учреждениях, в первом классе и в старших классах, молодые и опытные, обязательно сталкиваются в своей работе с проблемами, описанными выше. В образовательных учреждениях также немало не слишком дружески настроенных детей, не способных к кооперации, которые имеют выраженные индивидуалистические установки. Уже после первых дней своей работы в школе учитель знает, что у его учеников имеются сотни способов мешать уроку, «заводить» класс и исподтишка провоцировать и унижать одноклассников.

На сегодня к проблемам дисциплины и насилия школы подходят по-разному.



Первый подход можно назвать «руки прочь». К сожалению, педагоги и целые педагогические коллективы, которые придерживаются так называемого «невмешательского» подхода, считают, что молодые люди сами постепенно научатся управлять своим поведением, контролировать себя и принимать верные решения. Провокации в среде сверстников – нормальное явление, дети разберутся сами. В этих конфликтах есть даже что-то, что делает школу «институтом подготовки к реальной жизни», ведь «жизнь за стенами школы так же провокативна и несправедлива к слабым». Такие учителя стараются сбросить с себя любую ответственность за происходящее. Они передают ответственность родителям, что, как мы уже отмечали выше, в принципе неправильно, или, в лучшем случае, недостаточно. Есть тенденция всю проблему взваливать на психолога, иногда они читают «проповеди», пытаясь разъяснить ученикам, что случилось, когда все уже случилось. Среди представителей первого подхода есть и просто личностно незрелые люди, напуганные этой стороной реальности, и те, кто слишком увлекся недирективной педагогикой К.Роджерса или идеями медиации. Иногда они делают большую ошибку, предлагая ученикам помириться и извиниться. Это только усиливает волну насилия после «шоу». Программа дисциплины, с точки зрения этого подхода, сводится к обучению навыкам общения: эмпатическому слушанию, отражению чувств и т.д. Это абсолютно неэффективно в отношении буллеров, а жертвам нужны далее не навыки уверенного поведения, для этого они слишком напуганы, а четкие инструкции, что делать, чтобы найти защиту и прекратить насилие. Однако, большинство представителей невмешательского подхода просто привычным образом пускают все на самотек, полагая, что «им за это не платят» и что «воспитывать должны родители». Когда случается суицид или серьезный конфликт, такие учителя…плачут как беспомощные дети. Позиция невмешательства полностью лишает учителя возможности найти подход к детям, завоевать их уважение, атмосфера в таких школах особенно беспомощная и агрессивная.

Второй подход можно было бы назвать подходом «твердой руки». Педагоги и школьные администраторы, придерживающиеся этого метода, верят в то, что тотальный внешний контроль совершенно необходим для воспитания, власть в школе должна очевидно принадлежать директору, а задача детей и…учителей - подчиниться. Такие директора (в некоторых школах – и некоторые учителя) очень похожи на начальников: они требуют, командуют, направляют. Администрация показывает наглядный пример, реализуя такой же директивный стиль отношения с педагогами. Те, в свою очередь, транслируют его «вниз», на учеников и родителей. Обычно, в таких школах регулярно происходит множество ЧП, гораздо больше, чем в среднем в других образовательных учреждениях. Интернет тут же наполняется «ужасами», которыми на форумах обмениваются потрясенные родители. Парадоксальные последствия такого стиля управления, однако, остаются незамеченными. Ради поддержания дисциплины разрешается и приветствуется манипулирования учениками «ради их же блага». Основные методы воздействия — угрозы и шантаж: «Если ты не прекратишь, я...» (далее называется наказание, связанное с хорошим знанием «слабых мест» каждого ученика). Однако атмосфера страха оказывается пугающей для зрителей и жертв, но не для активных инициаторов буллинга. Они учатся манипулированию и запугиванию у своих педагогов.

Наиболее тяжело обстоят дела в закрытых ОУ, например, интернатах, которые имеют возможность довольно жестко контролировать жизнь детей и после уроков. Такой подход сегодня встречается все чаще, он понятен – это похоже на шараханье в противоположную сторону: все, что угодно, лишь бы не чувствовать бессилия. Но волна буллинга захлестывает такую школу, просто агрессоры учатся быть более изощренными, а жертвы боятся учителя или директора не меньше, чем того сверстника, который их травит…



Третий подход можно назвать «возьмемся за руки». Педагоги и школьные коллективы, которые придерживаются этого подхода, считают, что буллинг – это отвратительное зло и твердо, но не агрессивно, выступают против него. Конфронтация с буллингом является центральным моментом философии этого образовательного учреждения. Эту философию разделяют все учителя. Она закреплена в обязательных правилах, существующих как для учителей (необходимость быть бдительным и обязательно реагировать на происходящее), так и для учеников (санкции в отношении агрессора – неизбежны). При таком подходе учителя понимают, что конкретные поступки учеников — это результат действия обеих сил: внутренних побуждений и внешних обстоятельств. Заставить ребенка чего-то не делать можно и без угроз. Такие учителя берут на себя трудную роль ненавязчивого лидера, каждый раз подталкивающего ученика к необходимости осознанного выбора. Они также включают самих учеников в процесс установления и поддержания правил школы и класса. При реализации данного подхода администрация ОУ отслеживает процессы, происходящие в школе, проектирует их и непременно включает в их содержание позитивный аспект воспитания, как для учащихся, так и для педагогов. Тогда программа развития дисциплины строится на позитивных взаимоотношениях с учениками и повышении их самоуважения с помощью стратегии поддержки. В основе предлагаемого подхода к проблемам дисциплины и мотивации лежит качество взаимодействия «учитель—ученик». Кроме того, энергию властолюбцев в таких школах умеют канализировать и направлять на мирные цели.

Глава 4. Что может сделать школа?

История постановки и решений вопросов дисциплины в системах образования России и США

4.1. Ответственность школы.

В настоящее время – время толерантности и поликультурности – вопросы о дисциплине однозначно связываются с проблематикой культуры справедливости. Носителями последней обычно выступают национальные религиозные и правовые институты. Школа становится местом, в котором встречаются дети, принадлежащие к существенно отличающимся культурам справедливости. Именно поэтому образовательные учреждения не могут не обращаться к данной проблематике, в противном случае они подвергнутся действию законов этической энтропии. Школа должна иметь свои собственные законы, и выводятся они не только из целей самого института школы, как учреждения, дающего образование, которое обеспечивает государственный национальный заказ на качество грядущего поколения его граждан, но и из собственных ценностей, которые сформулированы большинством выдающихся педагогов уже более столетия назад. К этим ценностям относятся поддержание и развитие способностей учащихся, не зависящих от конкретных культурно-исторических условий:



мыслить самостоятельно, противостоять агрессивному или провокативному воздействию извне

уметь искать решения задач, которые сегодня мы даже не можем предвидеть,

принимая решения, в большей степени соотноситься с собственной сущностью в вопросах совести (не быть конформистом),

искать свой собственный профессиональный путь, дающий возможность развиться заложенным способностям,

уважать свои способности, свою личность, свои права в той же высокой мере, в какой уважать права и особенности других людей.

Школа имеет собственную ответственность за развитие личности ребенка, отличную от ответственности родителей. Школа отвечает за все, что ребенок делает и переживает в ее стенах. Школа отвечает за установление рабочего контакта с родителями ребенка. Учитель, а не ребенок отвечает за качество взаимодействия в системе «учитель-ученик». Весь коллектив педагогов отвечает за то, что происходит с детьми в стенах школы.

Эти ценности остаются бесполезным сотрясением воздуха, если они не закреплены в управленческих решениях и правилах школы, если они не становятся частью организационной культуры.


4.2. Зарубежный и отечественный опыт

Однако сегодня мы все чаще слышим, что нам не нужен опыт зарубежных стран и систем образования в этом вопросе, поскольку Россия никогда не была страной демократической, не является родиной демократии. Эта форма общественных отношений, наиболее распространенная в педагогиках и системах образования западных стран, не является подходящей для особого пути нашего отечества. Действительно, систематизация, обобщение и распространение опыта педагогических управленческих технологий, направленного на решение проблем дисциплины, мотивации и кооперации, началась в США и Европе. Сегодня мы можем получить в готовом виде то, что создавалось во второй половине 20 века в рамках реформы образования Соединенных штатов на основе философии Джона Дьюи. Каждая технология подспудно отражает те ценности, на которых построена питающая ее система справедливости. Подходят ли эти ценности отечественному образованию?

В поисках ответа на этот вопрос мы рассмотрим четыре опыта работы школы против насилия: 1) опыт педагогики США конца 20 века, 2) сегодняшний опыт США (можно увидеть тенденции в рамках одного образования), 3) отечественный опыт системного решения вопросов дисциплины и мотивации, разработанный и внедренный в 1909 году в образовательном учреждении «Школа «Дом свободного Ребенка» (авторская разработка в духе свободной педагогики, осуществленная С.Н. Дурылиным)», 4) отечественный опыт 90-х годов 20 столетия, разработанный и внедренный в образовательном учреждении «Школа самоопределения А.Н.Тубельского (авторская разработка в духе эпохи либерализма)».

Основаниями являются четыре источника:

1) работу К.Н. Венцеля Как бороться с проступками и недостатками детей? (В: Свободное воспитание в России: К.Н. Вентцель и С.Н. Дурылин: Антология педагогической мысли / Редактор-составитель Г.Б. Корнетов. М., АСОУ, 2008);

2) устав «Школы самоопределения» (А.Н.Тубельского), 90-е годы 20 века, Москва.

3) авторская разработка Линды Альберт «Кооперативная дисциплина», (США, Миннеаполис, 1992);

4) разработка принадлежит Olweus Bullying Prevention Program, US, и описана в книге д-ра Б.Лоузи (Losey B). Bullying, Suicide, and Homicide. Understanding, Assessment and Preventing Threats for Victims of Bullying. – 2011»5.


Представленные опыты отражают то, какие ответы были найдены на следующие вопросы:

Что считать «плохим» поведением? Кого следует наказывать?

Как школа как организация может выступить против насилия в ее стенах?

Нужно ли наказывать вообще и, если нужно, то, как и за что (система санкций)?

Как снижать мотивацию «плохо» себя вести и увеличивать мотивацию к приемлемому, социально-адаптивному поведению у школьников?

Как должна быть разделена ответственность школы и родителей?
  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница