В. А. Ядов1 становление личности: общественное и индивидуальное



Скачать 169.87 Kb.
Дата30.04.2016
Размер169.87 Kb.

В.А. Ядов1

СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ: ОБЩЕСТВЕННОЕ И ИНДИВИДУАЛЬНОЕ

Чем объясняется постоянный интерес к работам И. С. Кона? В первую очередь двумя характерными для этого автора качествами: фундаментальностью, научной добротностью его публикаций и их междисциплинарным характером. Последнее особенно важно. Наиболее круп­ные теоретические обобщения как правило, совершаются сегодня на стыках наук. И это в полной мере относится к проблематике личности, являющейся предметом философского, историко-культурного, социоло­гического, общепсихологического, социально-психологического анализа. Кон обладает глубокими профессиональными знаниями во всех этих областях, будучи к тому же педагогом то призванию. Специалисты ценят его работы прежде всего за методологические достоинства: чет­кую постановку узловых проблем, непременное выявление степени и изученности. Работа, о которой пойдет речь [2], является, пожалуй, наиболее полным и ярким выражением этих достоинств. Одна из главных ее проблем — соотношение стабильности и изменчивости личности. В книге выделяются и конкретизируются прежде всего наиболее важные аспекты этой проблемы.

О стабильности чего идет речь? Тестовых ли показателей индивидов" на разных стадиях развития, поведенческих характеристик или глубин­ных психических черт? Какова степень, мера этого постоянства (тождество, сходство, логическая преемственность)? В каком временном интервале и на каких стадиях развития личности сохраняется постоянство ее свойств (проблематика критических периодов и фаз ее развития) ?

Как соотносятся масштаб изменений и форма их протекания, ли они постепенными или скачкообразными?

Каково соотношение внутренних и внешних факторов индивидуально­го развития в масштабе жизни данного индивида и в историко-культурном масштабе времени?

Какова взаимосвязь постоянства или изменчивости безличных, ин­дивидных черт и личностных, т. е. собственно социальных, свойств (с.160—161)?

Каждая из выделенных здесь частных проблем - преемственность, стабильность, изменчивость, развитие – в свою очередь подразделяется далее исходя из более узкой предметной области; причем кроме убедительных решений дается решение возможное и вместе с тем очерчивается область, открытая для поиска.

Удивительное умение Кона структурировать проблему, а лучше сказать, проблемно упорядочить междисциплинарные исследования одного объекта (в данном случае личность и развитие ее самосознания). Это пожалуй самая сильная и самая привлекательная сторона его работы. Методология автора воплощает в себе лучшие традиции марксистски подхода: историзм и системность. Принцип историзма, диалектики развития пронизывает всю работу—от общего рассмотрения самосознания личности как социально-культурного исторического процесса до иссле­дования диалектики самопознания в жизненном цикле индивида. Сис­темный подход реализуется в том, что и историко-культурные этапы раз­вития личности и стадии, которые проходит ее самосознание, рассмат­риваются как взаимосвязанные процессы многообразных структурных изменений в познании человечеством и человеком своей субъективности, «самости»; в свою очередь, самосознание трактуется как объективный процесс становления личности и субъективное переживание, понимание, осмысление своего существования, назначения и предназначения.

Первая часть анализируемой работы—вопросы эволюции социаль­но-нормативного образа личности в истории человеческой культуры, вторая—проблематика развития индивидуального самосознания, начи­ная с элементарных проблесков самоузнавания у ребенка и кончая формированием самосознания подлинно зрелой личности, социально ответственной и стремящейся к свободному саморазвитию. При этом диалектика социально-исторического и индивидуального смыкаются в том смысле, что сущностное понимание развития человеческого «Я» как объективного и закономерного продукта общественного прогресса сов­падает с субъективным развитым самосознанием зрелой личности. В условиях коммунистического общества преодолеваются все формы отчуждения личности, происходит становление деятельного и социаль­но активного (а не пассивно-страдальческого, ограниченно-рефлексив­ного) «Я», которое осознает и переживает себя в единстве с коллектив­ным «Мы» (с. 150—151). Зрелая личность резюмируется автором в ответах на три вопроса: «Что я могу?», «Что я смею?» и «Что я умею?» (с, 332—333). Ответ на первый вопрос прямо зависит от объективных социальных условий, возможностей выбора для развертывания деятель­ности, ответ на второй—сфера нормативного сознания и самооценки притязаний, а на третий — область самооценки накопленного потенциа­ла знаний и умений, готовности нести ответственность за свои поступки и действия перед обществом.

Книга о развитии самосознания—итог многолетних поисков учено­го. Первая крупная работа Кона на эту тему—«Социология личности» была посвящена анализу социологических концепций [З]. В ней лич­ность предстает перед нами в качестве деиндивидуализированной и деперсонифицированной системы функций—ролей, которые предписы­ваются индивидам в силу их объективного положения в социуме. Нес­мотря на ограниченность, неполноту такого представления, минимизи­рующего субъективное начало (оно сводится к адаптивной активности индивидов)2, ролевое отображение личности охватывает важные момен­ты человеческой сущности. Последняя, как хорошо известно, кроется не в свойствах индивидуальности, а в социальных, обобщенных свойствах людей, делающих их продуктом данной системы общественных тношений. Социально-типическое доминирует над индивидуально-неповторимым.

Между тем развитие человеческой индивидуальности—высший кри­терий социального прогресса. Как совмещаются тотальность социаль­ного, безусловное господство его над отдельными индивидами и тоталь­ность личностного самосознания, «Я»?

В поисках ответа на этот вопрос автор обращается к детальному изучению психологических механизмов становления самосознания, ре­зультатом которого явилась книга «Психология юношеского возраста»[41, и к изучению социально-культурных детерминант, обусловливаю­щих конкретно-исторические особенности развития самосознания инди­видов. Рассмотрению этих проблем были посвящены труды Кона о влиянии межличностного общения на развитие личности—«Дружба. Этико-психологический очерк» [5] и «Открытие „Я"» [6]—своеобраз­ная предпосылка рецензируемой книги. Кон принимает участие и в коллективной работе, авторы которой поставили перед собой задачу проследить особенности и общие черты формирования нормативного представления о личности в разные эпохи у народов, населяющих все континенты земного шара (вышла первая книга этой серии—«Этногра­фия детства») [7].

Как же разрешается противоречие между социально-всеобщим, со­циально-особенным, с одной стороны, и индивидуально-неповторимым— с другой? Именно этот вопрос—главный для теории личности, будь то философская или частнонаучная его постановка. Одни мыслители ре­шали его в пользу всеобщего (природного или социального), другие— в пользу индивидуального. Диалектически совместить данные противо­положности удалось лишь Гегелю, но, увы, в абстрактно-идеалистиче­ской модели саморазвития мирового духа. Живые человеческие инди­видуальности оказались в этой системе жалкими творениями объектив­ных условий их земного существования. В субъективно-идеалистических концепциях древности и нового времени дилемма «снималась» за счет мнимого преодоления давления внешних сил путем ухода в себя, в чув­ственное или рационально-созерцательное «Я».

Не лучше выглядят и попытки конкретно-научного выявления взаи­мосвязей и взаимодействий социального и индивидуального. Так, в ро­левых схемах нивелируется индивидуальное самосознание личности (оно описывается лишь на языке социума и заданных им функций);

в психоаналитических подходах индивидуальное противоборствует с социальным и уходит «в глухую защиту» своей «самости» от давления внешних сил; в персоналистских концепциях «Я» представляется самодовлеющим конструктом, приписывающим смыслы объективной реальности своим и чужим действиям. И так далее.

Диалектико-материалистическое философское решение проблемы, найденное К. Марксом, представляет фундаментальное основание для анализа бесчисленного множества частных, конкретных проблем лич­ности.

Противоречие социального и индивидуального фиксируется в фило­софской категории отчуждения, которое является специфической формой взаимоотношений между родовым, целостным человеком и отдельной личностью. Кон уделяет анализу этого понятия значительное место в своей новой книге, хотя проблема отчуждения затрагивалась им и в прежних работах о личности. Следуя общему принципу изучения культурно-исторических предпосылок того или иного процесса, он отмечает, что категория отчуждения была многозначной с самого возникновения Латинское alienatio означало в правовой сфере передачу прав другому субъекту, в социальной — изоляцию индивида от других людей, общества или от богов, в медико-психологическом плане отчуждением именовали нарушение умственных функций, психическое заболевание (с. 129). |

Еще более многозначной становится данная категория в философии нового времени. В ранних работах Маркса она интерпретируется как момент духовного отчуждения сущности человека в религиозное сознании. В 1842—1843 гг. Маркс переносит понятие отчуждения в сферу политики (созданные людьми государственные учреждения оказываются более могущественными, чем сами люди). Наконец, в «Экономическо-философских рукописях» он показывает, что отчуждение человека от средств и продуктов своей деятельности ведет к тому, что например, в отличие от европейских народов, африканцы-масаи считают мальчиков-подростков более ответственными за свои действия, чем юношей-воинов. Почему?—задает вопрос автор. И объясняет: 12—14-летние подростки выполняют ответственную работу по уходу за скотом, требующую принятия самостоятельных решений, а юноши за­няты преимущественно воинскими упражнениями, причем круг их прав и обязанностей ограничен, как и рамки общения только в своей возрастной группе (с. 53—54). Кон тщательно анализирует изменения, происходящие в социально-нормативных аспектах когнитивного созна­ния, эмоциональной сферы личности, ее волевых свойствах. Например, эмоциональное состояние одиночества как переживание своей изоляции от общества и окружающих далеко неоднозначно в разные эпохи и в разных культурах. Так, в средние века, когда люди редко обособлялись друг от друга, одиночество понималось как физическая изоляция, и лишь мистики воспринимали его в смысле самоотстранения от других ради сосредоточенного интимного общения с богом. В XVII веке стремление к добровольному уединению является способом отстранения от социаль­но заданных ролей и обязанностей, средством самоуглубления в собствен­ные мысли и чувства. Дальнейшее развитие самосознания индивидуаль­ности приводит к открытию в европейской культуре таких психологиче­ских состояний, как отчаяние, меланхолия, тоска, скука. Средневековье, пишет автор, не знало психологии вне этики: все известные переживания делились на пороки или добродетели. Отчаяние обозначало не просто чувство, а порок (греховное сомнение в милосердии божьем). В елизаветинской Англии меланхолию считали не пороком, но отличительной; чертой тонких натур.

Первую часть книги автор завершает разделом о марксистском гуманизме, предваряя этот раздел следующим эпиграфом из Маркса: «...развитие способностей рода ,,человек", хотя оно вначале совершается за счет большинства человеческих индивидов и даже целых человеческих классов, в конце концов разрушит этот антагонизм и совпадает с развитием каждого отдельного индивида» [I].

Марксисты отвергают исходную посылку всех индивидуалистических концепций — идею онтологической противоположности «Я» и общества. Их слияние может быть обеспечено созданием такого общественного устройства, в котором все существенные формы родовой человеческой деятельности присваиваются отдельным индивидом, который становится субъектом творчества и самореализации в многообразных общественно значимых проявлениях.

Самопознание собственных способностей, ответственности перед обществом и своих возможностей к самореализации и есть процесс ста­новления зрелого «Я», которому посвящена вторая часть книги. Автор привлекает массу интереснейших экспериментальных данных, выделяет на их основе параметры устойчивости и изменчивости личности, процессы развития ее самосознания. Он анализирует проблему, пользуясь структурной моделью «самости», предлагаемой во вводной части книги (с. 29). Эта модель состоит прежде всего из трех главных модальностей идентичности «Я»: психофизической идентичности как единства и преем­ственности физиологических и психических процессов и структуры орга­низма; социальной идентичности как системы свойств, благодаря кото­рым индивид становится членом социальной общности или общностей разного уровня, и личной идентичности, или эго-идентичности, под ко­торой понимается единство и преемственность всей жизнедеятельности, потребностно-мотивационной структуры, жизненных целей.

Структура эго-идентичности, в отличие от двух других модальностей «самости», не может фиксироваться исключительно объективно, не требует проникновения во внутренний, субъективный мир индивиде И здесь автор выделяет три аспекта: экзистенциальное «Я» как актив

но-деятельное начало, категориальное «Я» как представления индивида о самом себе и, наконец, переживаемое «Я» как самоощущение своей идентичности, не выраженные в понятиях.

Основное содержание второй части работы—это анализ процессов становления субъективного «Я». Здесь как в фокусе концентрируются, с одной стороны, «внешние» по отношению к индивиду социально-куль­турные и конкретно-социальные условия развития личности, а с дру­гой — сложные переплетения когнитивных, эмоциональных и волевых аспектов развития самосознания. Методологически крайне важно ус­воить, что закономерности формирования самосознания в разных его аспектах неоднозначны. Так, категориальное, или рефлексивное «Я» развивается по принципу иерархического напластования, где высшие структурные уровни формируются на основе низших параллельно раз­витию других психических функций (с. 180). Хотя научные данные об этом пока еще фрагментарны, автор приводит серьезные доказательства в пользу такой гипотезы.

Новейшие исследования свидетельствуют, что уже в первые три ме­сяца жизни ребенок эмоционально выделяет себя из других людей, между тремя и восьмью—узнает себя, а чуть позже (до года) узнает некоторые свои свойства. Между годом и двумя он фиксирует базисные черты своей «самости» (возраст и пол). Иными словами, самосознание действительно развивается параллельно общему эмоциональному и ум­ственному развитию. Этот процесс непосредственно связан с интенсив­ностью взаимоотношений индивида с внешней средой. Отсюда роль игры, которую Дж. Мид использовал как обобщающую модель форми­рования самосознания, а Б. Г. Ананьев называл в числе важнейших видов деятельности.

Самосознание индивида «сталкивается» с нормативными социально-культурными представлениями, которые первоначально усваиваются как требования со стороны значимого другого, как ролевые требования. В период отрочества и юности происходит, пишет автор, «второе рождение»—скачок к открытию социального «Я» (детально этот процесс анализируется Коном в работе «Психология старшеклассника» [8]). Оказывается, что становление социально-индивидуального самосозна­ния, обычно совершающееся конфликтно, не всегда драматично: осо­бенности его протекания испытывают влияние индивидуально-типологи­ческих характеристик субъекта (с. 192—193). Развитие самосознания в переходном возрасте играет ключевую роль в формировании лично­сти (Л. С. Выготский). Главным является здесь освоение нормативных требований, представлений о личности в данной среде (обществе, куль­туре). Опираясь на исследования Э. Эриксона и Д. Марша, Кон выде­ляет четыре уровня или состояния связей «Я» и нормативных требо­ваний к личности. Это «диффузная идентичность», предшествующая стадии социального самоопределения, далее—стадия «предрешенности» как вариант включения во взрослую систему отношений без колеба­ний и нравственных конфликтов, «мораторий»—момент самоопределе­ния и состояние «зрелой идентичности», в которой молодой человек преодолевает внутренний кризис и от поиска «Я» переходит к практи­ческой самореализации (с.193).

Конкретное протекание этого процесса зависит и от половой при­надлежности индивидов, и от их индивидуальных психофизических осо­бенностей, и, конечно, от социальных условий. От воздействия послед­них зависят ответы на вопросы «кто я»? (мальчик, рабочий, советский человек...) и «какой я»? (умный, способный, ответственный...). Само­анализ и самооценка, как показывает автор, крайне интимные меха­низмы самосознания, но в то же время их результат опять-таки испы­тывает сильнейшее влияние внешней социальной среды. Поощрение неуверенного в себе придает ему силы и повышает заниженную само-

оценку, отсутствие возможности принимать самостоятельные решения стимулирует пассивность. Ответ на вопрос «кто я?» включает в себя такую «частную составляющую», как выяснение своего жизненного предназначения. В поисках себя, своей «самости» индивид стоит перед необходимостью совершенно определенным образом соотнести себя, свои мысли и свои действия с мыслями и действиями других людей, социальной общности. Он испытывает противоборство стремлений слить­ся с социумом и выделиться из него.

Долгие годы эти процессы исследовались психологами в лаборатор­ных экспериментах как конфликтные явления конформных и антикон­формных реакций. Но когда А. В. Петровский начал такие исследования в реальных коллективах, обнаружилось, что конфликт индивида с груп­пой (сопротивление групповому давлению) и пассивное принятие груп­повых требований (конформное поведение)—два равно деструктивных для личности способа «решения» проблемы «группа — индивид». Конст­руктивное решение — сознательное освоение коллективных норм —ока­зывается возможным только при условии активной сопричастности кол­лективу и, конечно, к жизнедеятельности общностей более высокого уровня.

Говоря о самоопределении личности, Кон равно обстоятельно ана­лизирует детерминирующую роль социальных условий и собственных усилий индивида в поисках себя, в самореализации. В этом пункте осо­бенно ощущается плодотворность междисциплинарного подхода к проб­леме. В самом деле, работы социологов показывают нам, насколько ве­лико значение в структуре ценностно-нормативного сознания и в опре­делении жизненных путей индивидов общесоциальных и конкретных условий их жизнедеятельности. Но из этих работ мы почти ничего не узнаем относительно воздействия на этот процесс собственной активно­сти индивидов. Исследования же психологов, наоборот, показывают, сколь велика роль индивидуально-психических особенностей в регуля­ции и саморегуляции поведения личности, в адекватности или неадек­ватности оценки ею своих способностей, возможностей и того, что уже достигнуто. Внешняя для индивида среда, социальные условия прини­маются в таких исследованиях либо за абстрактную «данность», либо они учитываются в очень конкретном описании экспериментальной си­туации.

Чтобы глубоко понять диалектику взаимодействия объективного и субъективного в процессах становления и развития самосознания, надо опираться на выявленные современной наукой закономерности их составляющих. Вместе с тем надо уметь подняться выше этих частно-научных обобщений и представить развитие самосознания в его социально- исторической ретроспективе и перспективе, в динамике саморазвития конкретного эмпирического индивида. Нет сомнения в том, что Кону удалось выразить этот невероятно сложный процесс во всей его противоречивости, неоднозначности и многосторонности. И это, конечно, большое достижение. Но не меньшим достоинством книги является ее лейт­мотив: собственная активность субъекта в поисках своего «Я». Автор не просто вводит читателя в сложный мир науки о личности. Он заставляет переосмыслить известные нам данные сквозь призму других, ранее нам не известных, или рассмотреть их в совершенно неожиданном ас- г пекте. А главное, книга заставляет человека задуматься над собственным жизненным выбором, собственной жизненной позицией, и суммируя все, что извлечено из прочитанного, ответить на вопросы «Что я могу?», ; «Что я смею?» и «Что я умею?»

В монографии поставлено немало теоретических и практических вопросов, которые до сих пор ускользали из поля зрения социологов и социальных психологов. Проблемой первостепенной важности представляется изучение тенденций изменения социально-нормативных представлений о типе личности, который отвечает требованиям общества на дан­ном этапе его развития. Социально-культурный образ, «эталон» лично­сти советского человека не является неизменным.

Столь же правомерно утверждать, что есть немаловажная разница между коммунистическим идеалом всесторонней и гармонически развитой личности и нормативной моделью личности, наиболее полно отве­чающей объективным условиям нынешнего и завтрашнего дня: эконо­мическим, социальным, культурно-образовательным, политическим. Если нормативные требования к типу личности, отвечающей современному этапу укрепления основ развитого социалистического общества, форму­лируются в партийных документах (гражданская ответственность, кол­лективизм, добросовестное отношение к труду, патриотизм и интерна­ционализм...), то выявление реально господствующих социальных типов личности, как они представлены в различных общественных средах (в социально-профессиональных, социально-культурных, половозраст­ных и др.),—задача целенаправленных социальных обследований, Практическая цель таких обследований в конечном счете состоит в том, чтобы понять, каковы объективные условия формирования того или ино­го нормативного образа личности, найти на этой основе средства для направленного воздействия на воспитательные процессы. Движение к коммунистическому идеалу всесторонне развитой личности не может не быть опосредовано деятельностью общества и стремлением его граждан к более «скромному» образцу личности эпохи развитого социализма.

Здесь возникает множество более частных проблем, касающихся пе­реосмысления и ломки стереотипов, сформировавшихся в общественном сознании и нередко бытующих в массовой пропаганде. Скажем, образ восторженного энтузиаста вряд ли соответствует сегодня не только реальности, но и объективной необходимости формирования нового типа работника—максимально организованного, ответственного в пер­вую очередь за свой участок работы, готового пунктуально выполнять возложенные на него или добровольно принятые на себя обязанности, способного рационально организовать и свою работу и потребовать ее рациональной организации от других, настроенного не столько на са­мопожертвование в авралах, сколько на планомерную и ритмичную организацию трудовой деятельности, короче, обладающего качествами работника, необходимыми в интенсивном, а не в экстенсивном ведении хозяйства.

Если социально-культурные нормы являются опорными в формиро­вании и развитии гражданского самосознания личности, то первейшая задача социологического анализа в этом плане—должное внимание к изучению сдвигов в целостном образе жизни, в нравственной атмосфе­ре, воспитывающей определенный тип характера, выявление тех со­циальных механизмов, которые могут быть приведены в действие при разработке соответствующей социальной политики, отвечающей про­граммным целям нашего общества.

В большинстве социологических исследований личность, как прави­ло, предстает в ее функционально-ролевом отображении, а не субъектно. Ценностные ориентации, мотивы деятельности и социальные уста­новки, которые нередко фиксируются в таких исследованиях, становятся предметом изучения с точки зрения того, какие социальные условия и обстоятельства жизнедеятельности их порождают и как эти элементы когнитивного «Я» ассоциируются с фактами реального поведения. Меж­ду тем отдельные компоненты самосознания остаются не чем иным, как компонентами. Они приобретают конкретный смысл, играют ту или иную роль в саморегуляции социального поведения и в жизнедеятельности субъекта в зависимости от того, как они «вписаны» в целостность «Я» в какой мере обладают достаточной устойчивостью в субъективном образе «Я». Выявление тех или иных потребностно-мотивационных компонентов деятельности разных групп населения, взятых в данном социальном контексте, еще не выводит нас за пределы функционально-ролевой «парадигмы», поскольку субъект активности рассматриваете опять-таки в неразрывной связи с порождающими данные мотивы и потребности социальными обстоятельствами и требованиями соответствувущего поведения, как бы парциально, в «одномерном» пространстве.

То, что Кон называет «самостью» и что можно было бы обозначь как социальную или социально-типическую индивидуальность личность есть устойчивая конфигурация предрасположенности индивидов к oпределенному восприятию социальной действительности и к определенному поведению в многообразных (более или менее конкретных) социальных условиях. Для исследователя, социолога и социального психолога, это означает необходимость регистрации в опытных (эмпирических) данных соответствующих показателей, на основе которых можно структурировать субъектотипы, т. е. типы субъектов деятельности. Переход к субъектно-типическому представлению личностных пар метров, в отличие от регистрации их «рядоположенности»,—одно из средств более глубокого изучения и социальных проблем с учетом так называемого личностного фактора.

Развитие междисциплинарных связей между социологическими психологическими подходами к личности (при том непременном условии что исследователь активно владеет методологией марксизма, и в частности способен четко отличать объективные социально-культурные условия жизни и деятельности людей от их отражения в общественном индивидуальном сознании) —это весьма плодотворный путь дальнейшего углубления социологических и социально-психологических исследований личности как субъекта социальной деятельности. Книга Кона является лучшим тому доказательством. Станет ли это новым направлением в науке—покажет будущее. Однако уже сейчас ясно, что такое сближение обозначилось, оно плодотворно, оно будет развиваться.


ЛИТЕРАТУРА

1. Маркс К. Капитал,—Маркс К.; Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 26, ч. II, с. 123.

2. Ком И. С. В поисках себя. Личность и ее самопознание. М.: Политиздат, 1984 3 Кон И. С. Социология личности. М. Политиздат, 1967.

4. Кон И. С. Психология юношеского возраста. М.. Просвещение, 1980.

5. Кон И. С. Дружба Этико-психологический очерк. М.: Политиздат, 1980.

6. Кон И. С. Открытие «Я». М: Политиздат, 1978.

7. Этнография детства: традиционные формы воспитания детей и подростков у народ Восточной и Юго-Восточной Азии. М.: Наука, 1983.

8. Кон И. С. Психология старшеклассника. М: Просвещение, 1980.



1 ЯДОВ Владимир Александрович — доктор философских наук, профессор, старший, научный сотрудник Ленинградского филиала Института истории, естествознания и техники АН СССР, автор монографий «Человек и его работа» (1967, в соавторстве), «Социологическое исследование. Методология, программа, методы» (1972). В нашем журнале опубликовал ряд статей и рецензий, в частности «Социальная психология: становление научной дисциплины» (1981, Ms 3), «Отношение к труду: концептуальная модель и реальные тенденции» (1983, № 3), «Методологическое обоснование повторных и сравнительных исследований» (1985, № 1) и др.

2 Говоря о субъектности — способности отличать себя как деятеля от процесса и продуктов своей деятельности, Кон писал, что личность сознательно выбирает свои роли «И выбор этот состоит не только (и даже не столько) в том, кем быть в рамках существующего разделения труда, сколько в том, каким быть» [3, с. 168—169].



База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница