Воспитание в современной россии: проблемы, опыт, тенденции



страница3/25
Дата27.04.2016
Размер5.44 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
ТЕМА СЕМЬИ В ФИЛОСОФСКОМ НАСЛЕДИИ И.А. ИЛЬИНА

Начать статью позволим себе мыслью-предостереженем Ильина И.А. о том, что «…великие крушения и исчезновения народов возникают из духовно-религиозных кризисов, которые выражаются, прежде всего, в разложении семьи»1.

Жестокость и насилие стали характерным явлением повседневной жизни современного общества. Как известно, агрессия не признает ни государственных границ, ее не останавливают ни самые жесткие законы, ни культурные нормы и традиционные ценности. СМИ сообщают о новых и все более изуверских формах насилия, жертвами которых зачастую становятся близкие люди, члены своей семьи. Возникают вопросы: что происходит с человеком в отдельности, что происходит с обществом в целом? Почему общество сегодня, судя по сообщаемым фактам, представляется нам особенно жестоким. Насколько глубоки социальные и культурные причины тех изменений, которые происходят с человеческим типом, и имеет ли смысл говорить об этих трансформациях? А может ничего не происходит с человеком и он по-прежнему совмещает в себе известную долю добрых установок и намерений со способностью достигать своих целей с помощью антигуманных средств.

Любой исследователь, окунувшийся в проблематику темы семьи, увидит и откроет для себя целую бездну сюжетов, которые не силах охватить в одиночку. Попытки установить причинно-следственные связи, несомненно, выведут его на уровень социально-культурной проблематики, где основное место в рассуждениях будет иметь анализ социального здоровья общества, и немалая роль будет отводиться критике социальных условий, в которых находится исследуемый объект.

Любое погружение в тему необходимо и чрезвычайно важно уже для того, чтобы привлечь внимание общества к вопросам наболевшим. Напомним старую истину, «проблемы – вечны, решение проблемы имеет срок». Если часть общества открыто, без ретуширования говорит о проблемах, которые его волнуют, то, видимо, как наиболее чувствительная и неравнодушная к социальным аномалиям, она не представляет себе возможным игнорировать проблему далее. Она будет занята поиском тех самых способов, которые с учетом настоящего положения дел помогут минимизировать риски, связанные с распространением социально неблагополучного явления.

В истории достаточно примеров, когда нежелание замечать подобные явления и нежелание видеть их в фокусе актуальной проблематики, приводили к более тяжелым последствиям. Данная статья не ставит задачу ответить на все поставленные вопросы. Мы лишь предлагаем прикоснуться к наследию русского мыслителя Ивана Александровича Ильина, обращенному к институту семьи.

Прикосновение самого И.А. Ильина к данной теме скорее закономерно, нежели случайно. Она последовательно вытекает из размышлений о духовной сущности человека, истинной вере и является продолжением темы любви и совести. К этой теме философ обращался неоднократно на протяжении всей своей жизни. Однако основные положения темы он изложил в работе «Путь духовного обновления», относящейся к периоду с 1932 по 1935 годы.

Классическое определение семьи в буквальном смысле у Ильина не присутствует, его формулировка не является для него самоцелью. Философа в большей степени волнует метафизика семейной жизни. Он неоднократно подчеркивает духовную сущность семейного феномена. По его словам, каждый из людей в течение своей жизни остается духовным представителем семейного сообщества и является живым символом ее семейственного духа.

Однако проблемный вопрос Ильин переводит в плоскость ответственности взрослых за процесс воспитания детей. Он подчеркивает, что воспитание детей есть «утонченнейшее, благороднейшее и ответственейшее искусство на земле». Кроме зачатия и рождения родители должны открыть детям путь к любви, к вере, к совести, указать дорогу к обретению внутренней свободы. Определяя значение семьи в жизни человека, он пишет: «…семья есть … живая «лаборатория» человеческих судеб – личных и народных, и притом каждого народа в отдельности и всех народов сообща, с тем отличием, что в лаборатории обычно знают, что делают, и действуют целесообразно, а в семье обычно не знают, что делают, и действуют, как придется. Ибо семейная «лаборатория» возникает от природы, на иррациональных путях инстинкта, традиции и нужды»1.

Причины ослабления семьи в выполнении своей социальной функции Ильин видит в атмосфере эпохи, ее нравах и доминирующих на тот момент ценностях. Происходит это в те времена, когда духовное начало, по его словам, начинает колебаться в душах, слабеть и исчезать. Это относится к эпохам, в которых распространяются идеи атеизма, где приоритетными ценностями объявляются не духовные, а материальные; эпохам, где основным принципом жизнеустройства является «двойная мораль», а, следовательно, есть место бессовестности, бесчестию, карьеризму и цинизму. В таких эпохах, как следствие в отношениях между родителями и детьми возникает огромная дистанция – «пропасть», которая увеличивается от поколения к поколению. Родители перестают понимать своих детей, дети начинают жаловаться на «абсолютную отчужденность», которая воцарилась в семье.

При этом Ильин не ссылается на «быстроту» и стремительность времени, которые, по мнению некоторых специалистов, являются причиной все более возрастающей душевно-духовной пропасти между поколениями. Течение и ускорение общественных трансформаций невозможно затормозить, как нельзя отменить смену вкусов, воззрений, жизненных укладов. Все это является объективной реальностью, тем социальным фоном, на котором разворачиваются драматические коллизии человеческих судеб. Диагноз социальной болезни, который переживает институт семьи, для мыслителя ясен. Объясняется он «заболеванием и оскудением человеческой духовности и в особенности духовной традиции». Это подрывает основы семьи, разрушает духовное единение, лишая семью единственного элемента способного сплотить и упрочить семейные узы – чувства взаимной духовной сопринадлежности.

В размышлениях философа о различении биологических и социальных сторон отношений между представителями различного пола важна мысль о том, что половая потребность и инстинктивные желания, существующие между мужчиной и женщиной создают не брак, а лишь условия для биологического «сочетания». Он подчеркивает, что из такого сочетания возникает не семья, а «элементарное рядом-жительство рождающих и рожденных». Обусловленное похотью плоти подобное существование представляет собой нечто неустойчивое и самовольное, оно «едва достаточное для простого деторождения, но совершенно не соответствует задаче воспитания».

Поэтому Ильин не рассматривал полноценную семью вне сферы духовного опыта. Отсутствие его или попыток выработки такового в процессе совместной семейной жизни приводит семью к разложению и распаду. Более того, со всей очевидностью доказывается взаимосвязь процессов, происходящих в семье с теми кризисными явлениями, которые наблюдаются в социуме. Рассматривая семью в качестве исходной социальной ячейки духовности, где человек впервые научается «быть личным духом», по мнению Ильина, человек переносит затем практику духовных сил и умений (или, увы, слабости и неумения) на общественную и государственную жизнь. Если духовность слабеет в семейной традиции, то она начинает «слабеть и вырождаться во всех человеческих отношениях и организациях». Семья, лишенная душевного здоровья, уравновешенного характера, творческой предприимчивости, приговорена растрачивать свои силы на «судороги взаимного отвращения, ненависти, подозрения». Такая семья является благоприятной средой для формирования больных характеров. Приговор мыслителя вытекает из логической цепи рассуждений и звучит в духе естественнонаучной парадигмы - «больная клетка создает больные организмы».

Главным условием счастливой семейной жизни, по мнению ученого, является способность родителей к взаимной духовной любви. Причем Ильин настаивает на том, что духовная любовь доступна всем людям независимо от их культурности. Она является источником прочности семейной жизни и залогом нравственного здоровья. Весьма примечательно обращение философа к сравнению наличия духовности у людей образованных и людей малообразованных, но опирающихся в своей жизни на религиозную традицию.

Он пишет: «Напрасно думать, что духовность доступна только людям образованным, людям высокой культуры. История всех времен и народов показывает, что именно образованные слои общества, увлекаясь игрой сознания и отвлеченностями ума, гораздо легче утрачивают ту непосредственную силу доверия к показаниям внутреннего опыта, которая необходима для духовной жизни. Ум, порвавший с глубиною чувства и с художественною силою воображения, привыкает обливать все ядом праздного, разрушающего сомнения и поэтому оказывается в отношении духовной культуры не строящим, а разрушающим началом.

Напротив, у людей наивно-непосредственных эта разрушающая сила еще не начинает действовать. Человек малой «культурности» гораздо более способен прислушиваться к показаниям внутреннего опыта, т.е. прежде всего сердца, совести, чувства справедливости, чем человек хотя бы и большой, рационалистической культуры. Простая душа наивна и доверчива; может быть, именно потому она легковерна и суеверна, и верит, где не надо, но зато самый дар ее веры у нее не отнят, а потому она способна верить и там, где надо. Пусть духовность ее - некритическая, малоразумная, недифференцированная, тянет к мифу и к магии, связана со страхом и может заблудиться в колдовстве. Но духовность ее несомненна и подлинна…»1.

Нет сомнений, что симпатии И.А. Ильина, знавшего очень хорошо нравы и вкусы образованной богемной среды «Серебряного века», находятся на стороне простых людей из народа, руководствующихся в своей жизни нормами и правилами православной культурной традиции.

В стремлении человека к идеальным моделям проявляется естественная, жизненно необходимая потребность в совершенствовании через постоянную внутреннюю работу со своим все время желающим и требующим «Я». Ученый напоминает нам, что каждое действие требует от человека ответственного, взвешенного решения.

Таковы некоторые из идей И.А. Ильина о семье, не утратившие с течением времени своей актуальности.

Н.А. Шемякина

КРИЗИС СЕМЬИ ИЛИ КРИЗИС СРЕДЫ

В различных исследованиях, средствах массовой информации уже многие годы утверждают, что семья переживает кризис. Видимо, проблема в кризисе среды, в которой семья рождается и живет. Однако будет справедливым отметить, что на сегодняшний момент только семья и может обеспечить нравственную безопасность своим членам.

Российская история быта хранит определение семьи, в ко­торой дети живут в любви, ласке и заботе как семьи чадолюби­вой. В такой семье всегда очень четко вырисовывались две ли­нии любви - материнская и отцовская. Материнская любовь обе­регала «я» ребенка как часть самой матери (причем, лучшую ее часть), невидимые духовные связи с ней оставались и после ра­зорванной пуповины, мать и ребенок всегда находятся в одном духовном измерении. Поэтому детское «я» всегда ищет в мате­ринском «я» укрытие от тревожного, злонамеренного, неизвестно­го другого. Отцовская линия любви открывает ребенку другие возможности «я». Отец также признает, что ребенок - лучшая его часть, но «я» ребенка должно это доказать, найти в себе силы, ум, способности, возможности. Ребенок должен заслужить для своего «я» уважение отца. В Контексте этих рассуждений особенно звучит русская поговорка «Мать учит жить хорошо, а отец - толково».

Исследуя вопросы семейного воспитания, мы можем обнаружить искаженные «я», когда материнская гиперопека продолжается для «мальчи­ка» лет до сорока, а «заснувшая» надолго женственность в де­вочке объясняется отсутствием в ее воспитании отцовской линии. Исследования психологов свидетельствуют, что в формировании своего интеллекта огромные затруднения ребенок испытывает также при отсутствии мужской линии воспитания. Таким образом, напрашивается вывод о том, что и родительская любовь имеет половую окраску, подтверждений этого вывода в русской фило­софской мысли мы найдем достаточно.

Важность семьи огромна в ее способности помочь человеку справиться с «первородным грехом» - желанием нарушать боже­ственные заветы, и основной завет - жить в любви и согласии с самим собой, с другими. С рождения мать оберегает ребенка от нарушений. В деревнях и до сих пор сетуют на непослушного ре­бенка - «ладно испортит что-то, так и сам себя нарушит». Нару­шать - это и есть «первородный грех». Нарушит сам себя, нару­шит союз «я» - «ты», нарушит единство «мы» и откроет путь для дальнейших нарушений, разрушений, ненависти и жестокости, не научится творить свое «я», не сможет стать «ты» для другого.

Первый опыт «я» - «ты» человек получает в детстве. Фрейд был прав в отношении того, что детство «преследует» че­ловека всю оставшуюся жизнь. Неполученную в семье любовь человек будет пытаться компенсировать всю оставшуюся жизнь. Потому так важен первый социальный опыт человека в семейном типе социального взаимодействия. Это опыт воспринимать друго­го как возможность открыть себя, а не восприятие другого как иного, «враждебного» мне.

В. Соловьев ввёл в философию любви такой термин, как «сизигития», что в переводе с греческого означает «сочетание» Он вводит это понятие для определения связи активного челове­ческого начала (личного) с ближайшей социальной средой, со своим народом, со всем человечеством как «сизигических отно­шений». Не подчинение чему-то и кому-то, не господство над кем-то и над чем-то, а любовное взаимодействие даст человеческо­му движению деятельное и плодотворное начало.

Сегодня, какой текст ни возьмешь в руки, везде просматри­вается попытка авторов найти «выход». Мудрые говорили: «если ищешь выход - значит ты заблудился». Что же произошло такое в нашей жизни, что заблудился целый народ в своей собственной стране? В стране, где каждый ее житель - философ. Остановите любого, спросите у него: «В чем смысл жизни?», - и вы услышите глубокие философские размышления, россыпи народной мудрости, стихи.

Б. П. Вышеславцев, переводя в 30-е годы на русский язык труды К.-Г. Юнга, объяснил эту русскую манеру философствовать тем, что коллективное бессознательное начало русского народа лежит как бы ближе к поверхности сознания, оно не так вытеснено из сознания, не так проработано сознанием, как на Западе.

Потому в нашем народе есть несколько «скреп» между коллективным бессознательным (что в работах многих русских философов обозначается словом «бездна») и сознанием. Пословицы и поговорки - одна из таких «скреп». Вы можете долго рассказывать пожилому человеку о чьих-то семейных неуряди­цах, а прозвучит в ответ: «Что ни дом - то ком», - и разговор ис­черпан. Молодожены любят говорить о своих отношениях друг к другу, а опытный семьянин предостережет: «Любящие - не те, кто личико в личико глядят, а те, кто смотрят в одну сторону». Одна фраза, а смысла и человеческого опыта в ней - гора. Россия обречена на Любовь - так ду­мали и ни на секунду не сомневались в этом русские мыслители.

Выдающийся философ русского зарубежья ХХ в. И. А. Ильин, заботясь о судьбе русской диаспоры в Европе, много писал о роли семейного воспитания, понимая, что только в детстве ребенок приобщается к основам родной культуры, к ее духовным ценностям. Семье философ придавал большое значение. Он отмечал, что это священный союз, построенный на любви, на вере и на свободе. Человек входит в семью своим рождением задолго до того, как он осознает самого себя. Он не выбирает отца и мать, а получает семью как некий дар судьбы. То, что выйдет из человека, определяется воспитанием, хотя и существуют врожденные склонности, дары. Судьба этих склонностей и талантов, разовьются ли они в дальнейшем или погибнут, и если расцветут, - как именно, - все это определяется детством.

Поэтому семья, по утверждению И. А. Ильина, является первичным лоном человеческой культуры. Семья закладывает первые основы характера, открывая главные источники его будущего счастья и несчастья. Здесь ребенок становится человеком, из которого разовьется великая личность или низкий проходимец. Одним из важнейших условий воспитания, развивал философ мысль своих предшественников, является наличие не просто здоровой семьи, а духовно здоровой семьи. Духовность семейного очага может дать человеческому сердцу «накаленный путь духовности», который будет греть его, светить ему в течение всей дальнейшей жизни, освещая также и окружающих его людей.

Почти все работы о семье в ХХ столетии содержат в себе характеристику ее кризисных моментов. Особо следует отметить небольшую, но очень содержательную статью Питирима Сорокина «Кризис современной семьи (социологический очерк)». Здесь отчетливо выделены основные тенденции развития и изменения семейных отношений в XX в., получившие позже многочисленные эмпирические и статистические подтверждения в работах иных исследователей: «ослабление» союза мужа и жены и союза родителей и детей, изменения процесса первичной социализации и характеристик экономической функции семьи и т.д. Тем не менее, прогноз Сорокина оптимистичен: все обнаруженное «...не ведет к гибели семьи вообще. Семья как союз супругов и как союз родителей и детей останется, но формы их будут иными».

Существенно важным для осмысления роли семьи в обществе вообще и в воспитании в частности явились труды М. Хайдеггера по фундаментальной онтологии, поскольку семья как способ организации жизнедеятельности по сути стала «архетипом» организации общества в целом.

Вопросы бытия в многообразии временных модусов его выразимости, проблемы поиска начала, истока, своего рода философская сверхчувствительность к «изначальности», рассмотрение «вещей» так, как они показывают себя, исходят из них самих - все это во многом определило методологические подходы к исследованию.

Рассматривая вопрос структурной целостности бытия, М. Хайдеггер определяет в ней два прафеномена – «заботу» и «страх».

Экзистенциально-онтологическую целостность бытия у М. Хайдеггера выражает категория «забота». Он указывает, что человеческое существование должно интерпретироваться как забота. Забота обладает характером «впереди  - себя - бытие» и включает в себя три феноменальных элемента: во-первых, заботу об окружающем сущем, поскольку бытие в своем существовании постоянно имеет дело с внутримирным сущим (вещами); во-вторых, заботу о других, поскольку в своей повседневности существование бытия - это в существенной мере сосуществование; в-третьих, заботу о своей собственной идентичности. «Заботящееся» сущее, как указывает Хайдеггер, способно решить существенную онтологическую проблему - проблему целостности существования.

Феномен «заботы», следуя М. Хайдеггеру, это именно онтологическое целое, характеризующее всякое «положение вещей» в мире сущего. Этот феномен обладает внутренней структурой, нередуцируемой к какому-либо первоэлементу, это своего рода прафеномен.

Другим «прафеноменом» у Хайдеггера является «страх». Для него «страх» – это не психический, но принципиально онтологический феномен. Это исходное бытийное основание, частью которого являются и психологические состояния. «Страх» раскрывает перед человеком его бытие не как простое «быть», но как особое сущее, всегда относящееся к способу своего бытия, то есть существующее как целое, как самость. Тот, кто страшится, тот позитивно избирает себя самого, свою собственную способность быть.

Таким образом, у М. Хайдеггера феномен «страха» имеет двойную методологическую функцию. Во-первых, «страх» раскрывает неопределенный, непредметный горизонт «мира» как целого; во-вторых, «страх» раскрывает целостность самого бытия в его одиночестве и показывает возможность быть целым. Но только показывает, а не выражает эту целостность как онтологическое единство. «Страх» помогает человеку «обнаружить» самого себя.

Онтологический смысл заботы в философии Хайдеггера определила особым образом выраженная аналитика времени. Представленная в трех временных модусах: будущее, настоящее, прошлое, аналитика времени показывает сущностную взаимосвязь этих модусов. Рамки нашего исследования позволили спроектировать и показать связь временных модусов через связь поколений, внутрисемейную связь.


Дети

Родители

Прародители

будущее будущего

настоящее

Прошлое, как состоявшееся будущее

Модус будущего (дети) определяет само бытие семьи, когда семья уже «стала» семьей как факт. Модус прошлого (прародители), как «состоявшегося будущего», это определенная «ставшая» «фактичность». Хайдеггер о прошлом говорит не о том, что прошло, а что «стало», не о «прошедшем», а «ставшем». Временный модус «настоящего» (родители) связан с непрерывным горизонтом актуальности. В такой временной динамике первичным, исходным модусом является принципиально будущее, поскольку само время обладает, следуя Хайдеггеру, «экстатической» природой, то есть устремленностью вовне.

Таким образом, именно дети определяют сам факт существования семьи, прародители тесно связаны не столько с родителями, сколько с детьми (одни - будущее будущего, другие - состоявшееся будущее), родители представляют из себя актуальное поколение, которое непосредственно «творит себя» и одновременно обеспечивает существование «будущего» (детей) и «прошлого» (прародителей). Гипотетически можно представить, что актуальное поколение определяет реальность любого общества, и кризис этого поколения определяет кризис всего общества.

О.В. Щербина

ШКОЛЬНАЯ ДЕЗАДАПТАЦИЯ В АСПЕКТЕ

СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ

Школьная дезадаптация - это сложный психолого-педагогический феномен, который требует системных преобразований педагогического процесса, его дифференциации, индивидуализации, в первую очередь, для того, чтобы школа, создавая условия для получения детьми полноценного образования, сохраняла их психическое и физическое здоровье. Несмотря на то, что в настоящее время на решение проблемы школьной дезадаптации направлены усилия многих специалистов, использующий широкий спектр методов - медицинских, социально-педагогических и психологических, они часто оказываются недостаточно эффективными.

Термин «школьная дезадаптация» представляет собой невозможность обучения и адекватного взаимодействия ребенка с окружением в условиях предъявляемых ему той индивидуальной микросоциальной средой, которой он существует (Н.М.Иовчук). Наиболее часто, школьная дезадаптация проявляется в невозможности обучения ребенка по программе, адекватной его способностям, а также в нарушениях поведения, не согласующегося с принятыми нормами. Анализ результатов проведенного нами экспериментального исследования, на выявление проблемы школьной дезадаптации у подростов 12-15 лет с легкой степенью умственной отсталости, позволили нам выявить следующие признаки школьной дезадаптации:

1) низкий социальный статус, 2) низкая готовность прийти на помощь, 3) проблемы взаимоотношений в семье, 4) плохие отношения со сверстниками, 5) низкие когнитивные способности, 6) неадекватная самооценка.

А проведенное дополнительное исследование, анкетирование родителей данной группы подростков и их педагогов, изучение документации, позволило сделать вывод, что социально неблагополучные родители, неправильный стиль воспитания в семье или отсутствие всякого семейного воспитания стимулируют возникновение школьной дезадаптации.

При анализе опросников для родителей и педагогов, а также личных дел испытуемых, выявилась следующая тенденция: социальные условия, в которых проживают и воспитываются подростки с проблемой школьной дезадаптации, неудовлетворительны. Часто родители находятся в разводе, либо лишены родительских прав, страдают алкоголизмом, имеют низкий образовательный уровень и постоянные внутрисемейные конфликты (рис.1).


Рисунок 1.


Рис.1. 1 - 44% подростков (53 ребенка) проживают в полной семье, 2 – 25% (30 детей) воспитываются родителем одиночкой, 3 – 9% (11 детей) имеют отчима, 4 – 8% (9 детей) с опекунами, 5 - 14% подростков (17 человек) в детском доме.
Такие подростки отрицательно или безразлично относятся к школе, испытывают трудности при общении со сверстниками (часто это выражено в неумении завязать контакт, и, как следствие, желании ударить, задеть, «вывести из себя»), неадекватно ведут себя на уроках и/или перемене, требуют постоянного контроля и помощи со стороны взрослых (часто они занимают потребительскую позицию по отношению к взрослым). В классе большинство из них «оттесненные» и даже становятся «изолированными», самооценка либо слишком завышена, либо занижена, эмоциональное благополучие нестабильно, ситуативно.

Семейная ситуация сложная, преобладает либо попустительский стиль воспитания или безразличное отношение родителей к ребенку, либо родители страдают алкоголизмом или лишены родительских прав и подросток проживает в детском доме. Детям из таких семей не знакомы элементарные навыки поведения, у них не сформированы познавательные мотивы, умение самостоятельно организовывать свой труд. Большинство из них имеют неустойчивый тип личности, который подразделяется на две группы: первая характеризуется повышенной эмоциональной лабильностью, неуверенностью в себе, социальной робостью, низким самоконтролем; вторая – эмоциональной неустойчивостью, резкими перепадами настроения, самоуверенностью, агрессивностью в общении и поведении, отказом от помощи взрослых и учебной деятельности.

Возникает своеобразный порочный круг, когда особенности развития и неправильное семейное воспитание влекут за собой сложное психическое недоразвитие, затрудняющее ту или иную деятельность, а возникающие при этом осложнения и эмоциональный стресс предрасполагают к проблемам социально-психологической адаптации, которые со временем выражаются в асоциальном поведении (рис.2). Обычно эти подростки взяты на внутришкольный контроль, их относят к «группе риска» по злоупотреблению ПАВ и асоциальному поведению.
Рисунок 2.


Рис.2. 1 – 68% (82 ребенка) подростков имеют статус благополучных, 2- 20% (24 ребенка) проживают в семьях, где злоупотребляют алкоголем, 3 - 12% (14 детей) находятся в «группе риска» по злоупотреблению ПАВ и асоциальному поведению (бродяжничество, правонарушения).
Учитывая все выше сказанное, мы считаем, что первостепенным при профилактике школьной дезадаптации подростков является наличие психологической комфортности детей в семейной и образовательной среде и их адекватной самореализации, которые основываются на правильном семейном воспитании, на ощущениях эмоциональной безопасности и положительном эмоциональном фоне воспитательного и педагогического процесса в целом. Известно, что в условиях эмоциональной безопасности у учащегося неизбежно активизируется познавательная деятельность, усиливается учебная мотивация и, что особенно важно, подростки приобретают позитивный опыт отношений, инициирующий позитивные личностные изменения. Ученые-педагоги Ш.А. Амонашвили, А.С. Белкин, У. Глассер, В.А. Сухомлинский, Л.С.Славина подчеркивают, что «комфортность и эмоциональное благополучие подростка в условиях образовательного пространства - залог успешного обучения».

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


База данных защищена авторским правом ©refedu.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница